Книга Мастер Алгоритмов. Книга 0, страница 22 – Александр Вольт, Виктор Петровский

Я потер виски. Голова гудела от информации.

Но хотелось мне знать еще одну вещь. Было ли практическое применение у этой информации? Скорее всего нет. По крайней мере, не сейчас. Но мне хотелось знать.

— И про отца припоминаю, — сказал я тихо. — Сергей Григорьевич Волконский, так ведь? До меня ты служил ему.

Кот, до этого сидевший расслабленно, подобрался. Его взгляд приобрел серьезность, в какой-то степени граничившую с мрачностью.

— Он самый. Хороший был человек. С ним работать было легко и приятно.

От этих слов, признаюсь, стало как-то тоскливо. Пусть я его и не знал, но смерть хорошего человека всегда была печальным явлением.

— А со мной… то есть с Димой Волконским — нет? — спросил я, хоть вопрос был еще более очевидным, чем «говорит ли Баюн?»

Кот посмотрел мне прямо в глаза.

— А ты как думаешь?

— Справедливо, — я кивнул.

И снова воспоминание, но на этот раз с эмоциональным оттенком.

Отец. Сергей Григорьевич Волконский. Сильный, прямой человек, которого уважали даже враги. Его сын, хоть и считал его излишне принципиальным, все равно тянулся к нему, пусть и не имел ни воли, ни усердия, чтобы показывать значительные результаты.

А потом звонок. Сухие слова: «несчастный случай на производстве». Закрытый гроб. И тихий шепот за спиной на поминках: «Допрыгался… Говорили же ему — не лезь куда не просят…».

Этот шепот только укрепил в пятнадцатилетнем Диме Волконском его уже тогда формировавшееся нынешнее мировоззрение. Так он и жил. Не лез на рожон, не шел против системы. Плыл по течению, брал что дают и старался быть незаметным. Он предал память отца, выбрав безопасность вместо чести.

Может, это и порождало пустоту у него в душе, которую он заливал алкоголем, заполнял бессмысленными кутежами, оправдывал цинизмом. А может, он просто был знатный мудак, кто его знает?

Что я знал точно — так это то что он все-таки тосковал. Даже в этом опустившемся человеке, в теле которого я застрял, нашлось место положительным качествам.

Ну что ж. Пусть Дима Волконский и предал память отца, пусть это гнилое яблоко упало от яблони аж на другом конце сада, я эту память уважу. Человек и правда был хороший.

Мысли о нем, как ни странно, вернули меня в прагматичное русло.

— Сергея Григорьевича убили, так ведь? — спросил я, глядя на Баюна. Вопрос, не нуждавшийся в ответе, больше рассуждение вслух.

— Уверен, что да, — серьезно ответил кот. — Но доказательств нет. Виновных не нашли, как водится в таких ситуациях.

Официальная версия — несчастный случай. Неофициальная — убрали, потому что мешал. Классика. В моем мире такое тоже случалось, только методы чаще были другими.

— Очень похоже на вчерашний случай, не находишь? — я произнес это вслух скорее для себя, чем для кота. Слишком много совпадений. Ревизия. Взрыв. Только второй Волконский это пережил.

Вернее он как раз нет, а вот его тело вполне.

— Конечно нахожу, — отозвался Баюн. Видимо, тоже думал об этом, и, скорее всего, думал уже давно.

Цепочка выстраивалась сама собой. Два инцидента, похожие как две капли воды, с разницей в пятнадцать лет. В обоих случаях фигурирует высокопоставленный чиновник Министерства. Оба раза происшествие на стратегически важном объекте. Случайность? Не верю.

— А могло ли быть такое, что меня тоже пытались убить?