Книга Первый инженер императора IV, страница 35 – Александр Вольт

— Это что еще за херня? — проговорил он одними губами, вставая с кресла и подходя к окну.

Он стоял, широко расставив ноги, скрестив руки на могучей груди, и смотрел. Смотрел на это невероятное, пугающее и одновременно завораживающее зрелище. Синий столб света, исходящий откуда-то из-за горизонта, пульсировал, словно живой.

«Что ты там опять удумал, барон?» — мелькнула у него в голове мысль. Он был почти уверен, что это дело рук Кулибина. Только этот непредсказуемый инженер, этот странный «десница» Долгорукова, был способен на такие фокусы.

Сам того не понимая, Олег Святославович был полностью уверен, что это самое логичное и верное объяснение случившемуся.

Столб света медленно, неохотно, начал угасать, таять, растворяясь в ночном небе. Через несколько секунд от него не осталось и следа. Снова лишь звезды, луна и темные, тяжелые облака.

Романович постоял у окна еще немного, вглядываясь в темноту, словно пытаясь разглядеть там ответы на свои вопросы. Затем он хмыкнул, покачал головой и вернулся к столу. Взяв свой кубок, он одним махом осушил его до дна, смахнул остатки пива с усов тыльной стороной ладони, проморгался и, не раздеваясь, рухнул на свою широкую кровать, застеленную медвежьей шкурой, и заснул.

Удивительно, но сон его в ту ночь был на редкость спокойным.

От автора: как глава? Понравилась? Дайте, пожалуйста, обратную связь в комментариях к книге:)

Яркий, ослепительный, всепроникающий свет. Он хлынул в комнату невидимой волной, заполнив собой каждый угол, каждую щель, каждую тень. Он был настолько интенсивным, настолько абсолютным, что, даже зажмурившись, стиснув веки до боли, я все равно его видел. Не глазами, нет. Я видел его внутренним взором, чувствовал каждой клеткой своего тела, как эта чистая, первородная энергия пронзает меня насквозь.

Первая мысль была до ужаса банальной и предсказуемой: «Вот и все. Приплыли». В голове мелькнул образ нашего аванпоста, моего поместья, лиц Ивана, Михалыча, Риты… Все это сейчас превратится в пепел. Вспышка, и ничего не останется.

Все наши труды, все наши надежды, все планы — все обратится в ничто. Мы все-таки активировали какой-то скрытый протокол, какую-то последнюю ловушку, и теперь нас испепелит эта необузданная магическая энергия. Конец.

Но… я все еще думал. Мысль, словно испуганная мышь, металась в черепной коробке. Как так получается? Если бы нас испепелило, если бы мое тело, мой мозг прекратили свое существование, то и способность размышлять была бы утрачена. Верно?

Как говорил один немецкий философ из моей прошлой, бесконечно далекой жизни: «Я мыслю, следовательно, я существую». Cogito, ergo sum. Что же тогда выходит? Что я жив? Что этот ослепительный, всепоглощающий свет — это не смерть?

Не знаю, сколько это длилось. Мгновение? Вечность? Время потеряло свой смысл, растворившись в этом сиянии. А потом… потом все закончилось. Так же внезапно, как и началось. Свет погас, оставив после себя лишь пляшущие цветные пятна перед глазами и звенящую, оглушительную тишину.

Я медленно, почти с опаской, открыл глаза. И замер, не в силах пошевелиться. Моя рука так и застыла в воздухе, в отчаянной попытке перехватить палец Руслана, который все еще был прижат к той самой злополучной красной кнопке. Мы все стояли так, как стояли в тот момент, когда он ее нажал. Застывшие, словно фигуры в каком-то странном, жутком музее восковых фигур.