Книга Первый инженер императора IV, страница 3 – Александр Вольт

«ДВЕ МИНУТЫ ТРИДЦАТЬ СЕКУНД», — голос ИсКина доносился уже откуда-то издалека, из глубин бункера, но его бесстрастная точность все так же леденила душу.

Сотники со своими бойцами, тащившие раненых, немного отстали, но я знал, что они не сдадутся, что будут идти до последнего. Их задача была прикрывать наш отход, и они выполняли ее с честью.

Я видел, как Иван, бежавший рядом со мной, стиснул зубы, его лицо было мокрым от пота, на лбу вздулись вены. Руслан и Олег, тащившие принтер с другой стороны, тоже дышали тяжело, их движения становились все более рваными, но они не сбавляли темпа. Мы были одной командой, одним механизмом, работающим на пределе своих возможностей.

Вот он, поворот! За ним должен быть прямой выход к главной лестнице из комплекса. Последний рывок. Самый трудный.

«ДВЕ МИНУТЫ».

— Лестница! Вон она! — крикнул Олег, указывая на дальний конец зала, где в стене зиял широкий проем, ведущий наверх.

Мы рванули к ней, наши сапоги гулко стучали по бетонному полу, поднимая облака вековой пыли. Принтер, казалось, стал еще тяжелее, он норовил вырваться из рук, зацепиться за каждый выступ, за каждый обломок. Но мы тащили его, упрямо, отчаянно.

«ОДНА МИНУТА ТРИДЦАТЬ СЕКУНД».

— Раненых вперед! — гаркнул я, прижимаясь к стене и на мгновение переводя дух. — Бегом, бегом!!! ЭЙ ТАМ, НАВЕРХУ! — я увидел, как в проеме показались лица товарищей. Тяжело было разобрать чьи именно. После кромешной тьмы дневной свет слепил, смазывая всю картинку. — Помогите, скорее!

Фигуры скользнули, словно тени и ломанулись к нам, не жалея ног, после чего подхватили раненых и стали тянуть с бойцами наверх.

— Руслан, Олег, вы первыми, тащите на себя! — скомандовал Иван. — Мы с бароном будем толкать снизу!

— Бойцы, на выход! — гаркнул я. Нельзя оставлять никого из людей здесь. Сзади не должно быть никого. Ни единой нашей живой души.

— А ты, барон? — спросил Игнат. Его взрослое лицо, ставшее белее мела, перемазанное пылью и блестящее от пота, смотрело на меня с удивлением и непониманием. Как так, барон и всех выгоняет первыми, оставляя себя позади. Это явно не укладывалось в привычные для него рамки. Аристократ, что берег всех, кроме себя? Уму непостижимо.

— На выход, сотник, — прорычал я, скрипя зубами. Раненная рука уже не просто горела огнем. Казалось, что в нее воткнули добрых пару сотен тысяч раскаленных игл. В каждый треклятый нерв. В каждый, мать его, пикометр мышц. — Капитан всегда стоит в тонущем корабле до последнего, слышал такое?

Сотник продолжал на меня смотреть, после чего встал рядом и подхватил принтер со стороны больной руки.

— Никаких кораблей я за свою долгую жизнь не видал, но суть ясна. Толкаем!

И на том спасибо. Смелости и понятия «чести» этому сотнику не занимать. А к Борису у меня вопросов не было. Он один сейчас тянул на себе раненого солдата. Его силуэт мелькал вверху.

«ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ СЕКУНД», — бесстрастный голос ИсКина донесся уже откуда-то снизу, из недр обреченного бункера, но его слова, словно раскаленные иглы, впивались в сознание, подстегивая, не давая расслабиться ни на мгновение.

Лестница, ведущая из административного здания на поверхность, казалась бесконечной. Каждая ступенька — как Голгофа. Мышцы ног отказывали, превратившись в налитые свинцом, непослушные колоды.