Книга Первый Инженер Император. Новые рубежи ІІІ, страница 22 – Александр Вольт

— Все чисто, командир! — доложил Олег, возвращаясь с Мишей. — Никого. Похоже, мы их действительно шуганули надолго.

— Болты собрал, что смог, — добавил Руслан, показывая горсть окровавленных жал. — Некоторые погнулись, но Михалыч поправит.

— Хорошо, — кивнул Иван. — Как ты, Саш?

— Пойдет, — отозвался я, уперевшись ладонями в бедра и поднимаясь во весь рост.

Я поднялся. Ноги еще были ватными, но голова прояснилась.

Мы двинулись обратно и через десять минут уже гнали лошадей в сторону той зоны, где на карте были отмечены старые сады.

Путь лежал через редкий перелесок, а затем открылась поляна, заросшая высокой, пожухлой травой. Проскакав через нее, мы выехали к тому месту, куда изначально планировали добраться скрытным образом, занося пометки на карту.

Но получилось, как получилось. Все равно придется возвращаться, чтобы выгнать тварей отсюда окончательно. Что-то мне подсказывало, что так просто они не сдадутся.

Зрелище было одновременно и печальным, и завораживающим. Ряды одичавших яблонь, искривленных, покрытых лишайником, но все еще живых. Некоторые ветви были сломаны, другие бессильно клонились к земле под тяжестью плодов.

Да. Яблоки. Самые обычные яблоки, только и того, что плод был размером с два кулака Руслана. Никакого золотого отлива. Ничего.

Я шмыгнул носом, стукнув лошадь в бока.

— Осмотритесь.

Сад, как сад. Ничего примечательного, кроме того, что плоды у мутировавших от магии деревьев были невероятно большими по меркам моего восприятия. Может местные только такие и ели последние лет пятьдесят, но я диву давался, присвистывая внутри себя.

— Барон! — донесся до меня голос Руслана. — Поди сюда, мы, кажется, кое-что нашли!

Я спешился у старой и непримечательной яблони. Покрученные ветви, три четверти из которых давно высохли. Покрытый на полметра от земли мхом створ, в котором копошились разносортные насекомые, начиная от муравьев, заканчивая какими-то мухами, осами и клопами.

На ее ветвях висели гнилушки, источая слегка кисловатый, гнилостный, но сладковатый запах. Но на одной из молодых веток, что опасно кренилась к земле, обещая вот-вот лопнуть, висел здоровый плод.

Один-единственный.

Он не светился золотом, как описывал доктор Бельский или как рисовало мое воображение, подстегнутое легендами. Нет. Это было обычное яблоко, только неестественно крупное, как и прочие яблоки, что висели на других деревьях. Идеально круглое, с гладкой, налитой солнцем кожицей насыщенного, почти оранжевого цвета. Оно висело там одновременно, как насмешка, и как дар, который нужно было принять с благодарностью.

Никаких райских садов, усеянными яблоками, которые смогут поставить на ноги целую хворую армию, ни несметных молодых побегов. Нет. Одна единственная старая яблоня, которая, скорее всего, не переживет зиму.

Уже этой осенью она, вероятно, под порывом ветра сломится у подгнившего основания и закончит свой век.

Жаль.

Я посмотрел на Ивана. Он стоял, задрав голову, и смотрел на это яблоко так, словно перед ним был Грааль. В его глазах, обычно суровых и стальных, плескалась такая отчаянная, почти детская надежда, что у меня самого что-то неприятно сжалось внутри. Словно он был ребенком, которому впервые рассказали про Деда Мороза.

Признаюсь, всем нам иногда хотелось чуда. И, я более, чем уверен, что даже таким закостенелым людям, как отряд хламников, не было чуждо это состояние.