Книга Первый инженер императора II, страница 12 – Александр Вольт

А если пробовать зацепиться, то это как минимум может привести к повреждению поверхности самой панели и, как следствие, к тому, что она перестанет работать.

Да, и сейчас не было никакой гарантии, что она в полном порядке, но допустить грубую ошибку и повредить потенциально рабочую лошадку я просто не мог.

— Пошли осмотрим с улицы, — сказал я Ивану, — может там найдем способ к ней добраться.

— Нам обязательно снимать ее сегодня? — уточнил мужчина.

Я прикинул. В принципе, у нас еще было пара дней с запасами пищи, благодаря которым мы можем спокойно стоять в лагере и попробовать снять ее завтра, сосредоточившись на прочих материалах, которые можно собрать, но, с другой стороны, если мы сегодня заполним повозку до верха и сложим сверху панель — нас ничего не будет держать здесь, кроме моих опытов с Шепотом.

И в голове у меня зарождалась ничем не подкрепленная теория. Основывалась она на том, что источником Шепота была дикая руна по словам Скворцова. И сам же маг сказал, что почти все руны изначально были либо нейтральными, либо дикими.

Те, что являлись самыми отчужденными от людей и стали сеять хаос. Но! Но это все еще руна. А управлять магией, как потоком энергии, можно как раз посредством направления ее при помощи этих символов.

Значит Шепот — это поток энергии, искривленный отчужденной руной, влияющей на сознание человека.

Но, что, если от этого потока можно защититься другой руной. Или набором рун? Что, если Шепот — это раздражитель. Если это так, то почему здесь не должен сработать аналог закона Ньютона? В своем оригинальном сокращенном виде он звучал, как действие есть противодействие. Action is reaction.

Соответственно, если у нас есть действие в виде Шепота, сводящего с ума, то должно быть противодействие. Например… другая руна? Что-то, что должно блокировать или отторгать эти потоки энергии. Может не идеально, но хотя бы заглушать ее влияние, словно надетые наушники.

Но для того, чтобы поставить такой эксперимент мне надо было бы узнать все руны и что они значат. Не могут же они не иметь имен и не носить под собой какого-то скрытого смысла.

Я вспомнил, как на мосту мне хотелось, чтобы огненный шарик приобрел скорость. Чтобы он пролетел быстрее и взорвался, попав точно в цель. И я отчетливо помню руну, которую увидел в тот момент, но, к сожалению, не знал ее названия.

Но отсюда возникал еще один вопрос. Не может ли эта руна каким-то образом относиться к огненной стихии или наоборот, к какой-то физической величине, как скорость.

Мы вышли во двор, где я отошел на несколько метров, осматривая полуразрушенный дом с двумя с половиной стенами, на повисшей крыше которой, отливая синевой, болталась солнечная панель. Ее габариты меня внушали, потому что в мое время таких больших не производили для частного использования. Примерно три метра длиной на два по ширине.

И если это была модель самого свежего образца, скажем, до запрета науки и до того, как весь мир покатился под откос, то она должна производить энергии ну как минимум в трое, а то и в пять раз больше, чем в двадцать первом веке.

— А может просто стену завалим? — сказал Миша, почесывая затылок.

Мы с Иваном переглянулись, но ничего говорить не стали, однако удостоили Мишу однозначными осудительными взглядами, в которых прямо читался вопрос «ты хоть сам понял, что сказал»?