Книга Архитектор душ XII. Последнее дело Громова, страница 38 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Остановившись рядом, девушка без лишних предисловий доложила, что Андрея Ивановича и Григория Палыча уже доставили в карантинную зону комплекса. И самое главное — найдены они были прямо в особняке, в полном сознании, а все окна и двери дома оказались герметично (ну насколько это было возможно) заклеены скотчем и пленкой.

Эта новость не могла не радовать. Отец сработал грамотно, не поддался панике и четко выполнил директивы гражданской обороны. Старик показал, что старая бизнес-закалка никуда не делась.

— Но есть и другая новость, — произнесла девушка, слегка замявшись.

— Та-а-а-ак, — напрягся я.

— Девушек тоже нашли. В полном сознании.

— Ну так это же хорошо, — ответил я, искренне не понимая, почему лицо у посыльной при этих словах стало таким смурным. — Или?..

Девушка нервно сцепила пальцы.

— Дом не был опечатан. А сами девушки, с их же собственных показаний, когда все началось, находились на улице. Они ненадолго уснули прямо там, а после проснулись и, продрогнув, зашли внутрь, где и развели камин, чтобы сделать чай.

Дерьмо. Проклятье. Зараза. Триждыматьегосраноепеклосифилисчумаипроказа!

Нехитрая матерная тирада пронеслась быстрее, чем я успел осмыслить услышанное. Значит, они все-таки попали под этот «звездопад» и находились на открытом воздухе именно в тот момент, когда мерцающая дрянь начала оседать на землю. И если верить легендам дварфов, любой, кто контактировал с воздухом в этот период, должен был потерять рассудок.

Но погодите… Стоп. Врачебная логика, привыкшая цепляться за симптоматику, мгновенно выхватила из ее отчета явную нестыковку.

Они уснули. Проснулись от холода. Пошли в дом. Разожгли камин и сели пить чай.

Люди, пораженные нейротоксином, вызывающим острое безумие и одичание, не действуют столь рационально. Сумасшедшие не мерзнут так, чтобы затем зайти в дом, разводить огонь в камине и греть воду для чаепития. Умалишенные скорее разнесут гостиную на куски или бросятся на спасателей, а девчонки, судя по всему, вели себя более чем адекватно.

— Вы сказали, они в сознании и все помнят? — спросил я у девушки, сделав шаг ближе.

— Да. Мне передали, что они просто очнулись и… — она замялась.

— И⁈ — не выдержал я.

— И пошли в дом, — закончила она неуверенно.

Просто зашли в дом? Вот это новости, конечно.

— Я могу с ними связаться? — спросил я. — Или увидеться?

Она покачала головой, опустив взгляд.

— Ну, не знаю насчет увидеться… они же в карантинной зоне, сами понимаете, а протокол изоляции нарушать нельзя. Но созвониться точно можете! Мне сказали, что вам дали доступ к узлу связи в любое время, когда он не занят правительственными переговорами.

Слава мирозданию. Это уже был серьезный шанс разобраться в происходящем из первых рук, а не через рапорты военных.

— А брат? С ним что? — спросил я, вспомнив про Дмитрия, которого мы оставили в расположении западного гарнизона.

— Он с группой на военной базе. Пока что они полностью закрыты там и не выходят. С ним тоже все в порядке, — торопливо отчиталась девушка. — Ему сейчас оказывают медицинскую помощь после истощения, кормят и помогают по мере возможности. Штатных реабилитологов там, конечно, не так много, так что…

— Это все ясно, — отрезал я. Ситуация с Димкой волновала меня сейчас в последнюю очередь, потому что он находился под присмотром врачей и не попал под «звездопад». Раз сидит под крылом Пелевина за бетонными стенами, да еще и под охраной отряда СБРИ, значит, никуда не денется. — Хорошо. Тогда можете меня проводить к узлу связи? Я хочу поговорить с девушками, а доступа к помещению у меня нет.