Книга Архитектор душ XII. Последнее дело Громова, страница 111 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Наконец стены разошлись в стороны, и мы оказались в небольшой круглой комнате, где в самом центре возвышался каменный постамент в виде гладкого цилиндра, на вершине которого покоилась каменная чаша.

А внутри чаши лежала небольшая прямоугольная плита, плотно испещренная мелкими дварфийскими рунами.

— Наконец-то, — с явным облегчением выдал один из бойцов за моей спиной, опустив ствол автомата.

Даграль, довольно крякнув, уверенно шагнул к постаменту. Старый дварф протянул руку, собираясь забрать реликвию своего народа.

Я скользнул взглядом по конструкции постамента и в голове мгновенно сработал тревожный сигнал, зацепившись за одну подозрительную деталь. Основание чаши не было единым целым с цилиндром. Там виднелся тончайший, в миллиметр толщиной зазор, который давал чаше ход.

Я резко шагнул вперед и шлепнул дварфа по протянутой руке, отбивая ее от камня.

Металлическая перчатка звякнула. Старик отдернул кисть и повернулся ко мне с крайне выразительным лицом, в котором читался абсолютно четкий вопрос: «Ты че, пацан, охренел?».

— Ты че удумал? — спросил он вслух, не опуская руку и косясь на меня.

— Погоди, — коротко ответил я.

Я обошел постамент со всех сторон, внимательно изучая конструкцию. Наклонился, чтобы просветить зазор светом налобного фонаря одного из бойцов. Никаких сомнений. Чаша опиралась на пружинный или пневматический шток.

— Ты когда-нибудь ее снимал? — уточнил я у дварфа, выпрямляясь.

— Нет, — ответил тот с недоумением.

— А кто-нибудь снимал? — снова спросил я.

Даграль наморщил лоб, сдвинув густые брови.

— Ммм… скорее всего нет.

— Мгм… — многозначительно прокомментировал я. — А вес примерный знаешь?

Дварф пренебрежительно фыркнул.

— Да хрен его! Ну грамм пятьсот-шестьсот. На глаз.

Пятьсот-шестьсот грамм, значит…

Я повернулся к стоящим позади бойцам.

— У кого-то есть Ф-1 с собой? — спросил я.

Один из оперативников даже не стал задавать вопросов. Он тут же расстегнул клапан подсумка на разгрузочной системе, вынул гранату и бросил ее мне.

Я поймал тяжелый кусок чугуна обеими руками. Спасибо, что боец оказался профессионалом и чеку на месте оставил, а то ситуация вышла бы совсем неловкой, как в анекдоте, когда по команде солдат выдернул чеку и по команде «бросай», из окопа выбросил чеку, а гранату выронил себе под ноги.

Встав напротив постамента, я поднес левую руку к скрижали, а в правой сжал гранату.

Сердце колотилось в горле, а во рту собралась вязкая слюна, которую я с трудом проглотил.

Я сделал короткий вдох.

Рывок.

Левая рука сгребла скрижаль с каменного блюдца, а правая синхронным движением положила на ее место гранату. Чаша едва заметно качнулась вверх-вниз на долю миллиметра и замерла.

Чисто физиологически вес гранаты ощущался примерно так же, как вес каменной пластины, но я же не измерительный прибор…

Я отскочил на полшага назад, крепко прижимая рунный камень к груди.

Все в комнате напряглись, ожидая катастрофы.

Я тоже ждал. Ждал, что сейчас что-то хрустнет, треснет, из стен вылетят отравленные дротики, потолок пойдет трещинами или пол разверзнется под нашими ногами, отправляя в очередное лавовое озеро.

Но ничего не произошло. В зале висела мертвая тишина. Горели факелы. Тяжело дышали бойцы. Граната спокойно лежала в каменной чаше.