Книга Архитектор Душ Х, страница 125 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Нажав на педаль газа, я направил машину в сторону дома.

Кованые ворота плавно поехали в стороны, пропуская машину на территорию имения. Я свернул на подъездную аллею и нахмурился, инстинктивно сбрасывая скорость.

Дом не спал.

Несмотря на глубокую ночь, ведь время близилось к трем часам, фасад дома не был погружен во мрак. Горело не только дежурное освещение у крыльца. Окна первого этажа, особенно в левом крыле, где располагалась кухня и малая столовая, были освещены.

Для дома, где царил строгий распорядок, установленный Андреем Ивановичем, это было аномалией. Мой отец ложился спать рано и требовал соблюдения тишины. Григорий Палыч, как идеальный управляющий, всегда гасил основной свет ровно в полночь.

Я припарковал машину у входа, заглушил двигатель и вышел вместе с девушками, после чего быстрым шагом направились в сторону дома.

Отперев двери, мы вошли. В холле было тихо, но со стороны кухни доносились приглушенные голоса. Я жестом велел Алисе и Лидии не шуметь, а сам направился по коридору на свет.

Картина, открывшаяся мне на кухне, заставила меня остановиться в дверном проеме.

За столом-островом сидели двое: мой отец и Григорий Палыч. Для аристократа уровня Андрея Ивановича сидеть на кухне для прислуги уже было нонсенсом. Но еще более странным было то, как они выглядели. На отце не было пиджака, галстук был небрежно стянут и брошен прямо на столешницу, воротник дорогой сорочки расстегнут. Дворецкий сидел напротив, сгорбившись, словно на его плечи разом лег десяток лишних лет.

А между ними, прямо по центру стола, стояла открытая бутылка водки. Не коллекционный коньяк, не элитный виски из бара отца, а обычная, простая водка. Рядом стояли две граненые стопки.

Лица обоих мужчин были серыми, вытянутыми и предельно озадаченными. Вся общая картина говорила об одном — стряслось что-то неладное.

Я настороженно переступил порог, давая знать о своем присутствии. Лидия и Алиса бесшумно остановились у меня за спиной.

Отец медленно поднял голову со взглядом полным пустоты и лихорадочного блеска.

— Кто-то умер? — прямо спросил я, подходя к столу. Как бывший судмедэксперт, я привык начинать с самого худшего варианта. Подобная реакция у людей чаще всего бывает только при получении известий о смерти близких.

Отец посмотрел на меня немигающим взглядом.

— Даже не знаю, что было бы лучше, — глухо ответил он.

Григорий Палыч лишь тяжело вздохнул, опуская взгляд на свои сцепленные в замок морщинистые руки.

Я нахмурился, переводя взгляд с одного на другого.

— И что это значит?

Андрей Иванович не ответил. Вместо этого он молча взял бутылку за тонкое горлышко, плеснул прозрачную жидкость в обе стопки. Дворецкий не стал отказываться от субординации — он молча взял свою рюмку. Они молча выпили залпом, как пьют воду, когда в горле пересыхает от стресса.

Отец со стуком поставил пустую стопку на стол, тяжело выдохнул через нос и потянулся к внутреннему карману брошенного на соседний стул пиджака.

— На вот, посмотри.

Он протянул мне прямоугольный фрагмент какого-то материала.

Я взял его в руки, и мои пальцы тут же ощутили неестественную фактуру. Плотный, жесткий материал с неровными, словно оборванными краями. Пергамент. Или очень грубо выделанная кожа.

На желтоватой поверхности отчетливо виднелись разводы въевшейся грязи. К краям прилипли засохшие травинки и мельчайшие частицы зеленоватого мха. По углам остались грязные отпечатки пальцев — смазанные, лишенные четкого папиллярного узора, словно тот, кто держал этот лист, перед этим долго ковырялся во влажном грунте. Весь кусок пергамента источал слабый, но явный запах прелой листвы и сырости.

Затем я перевел взгляд на текст.

Он был написан на русском языке, чернилами странного, ржаво-коричневого оттенка. Но сам почерк бросался в глаза. Буквы были угловатыми, выведенными с неестественным, сильным нажимом, линии дерганные и неаккуратные. Так пишет человек, который либо держит перо впервые за много лет, либо привык изо дня в день выводить совершенно другие, чуждые человеческому алфавиту символы, и теперь вынужденно адаптирует свою моторику.

Я прочитал короткий текст. Всего четыре строчки.

'Ваш сын жив. Если хотите его видеть, приезжайте к нам. Договоримся о цене.

Лесные братья'.

Продолжение здесь: https://author.today/reader/573815/5448491