Книга Архитектор Душ IX, страница 68 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Вот же язва, а…

— Окей. Буду через полчаса, если пробки не задушат.

— Жду. И, Виктор…

— Да?

— Ты взял «компас»?

— Он со мной, — я покосился на пассажирское сиденье, где лежал дипломат. В нем, завернутый в ткань, покоился мой ворчливый наставник. — Ворчит, но готов к работе.

— Отлично. До встречи.

Серый массив административного здания МВД нависал над улицей гранитной глыбой, подавляя своей монументальностью. Я плавно подкатил к контрольно-пропускному пункту, стараясь не привлекать лишнего внимания, хотя черный представительский «Имперор» с глухой тонировкой справлялся с задачей маскировки откровенно плохо.

Она уже была там.

У одной из бетонных урн, чуть в стороне от основного потока входящих и выходящих сотрудников стояла знакомая фигура. Шая не изменяла себе — даже сейчас она выглядела так, словно находилась на боевом посту. На ней было строгое черное пальто ниже колена, туго перехваченное поясом, подчеркивающим талию. Высокий воротник был поднят, защищая от промозглого московского ветра, который бесцеремонно трепал ее распущенные темные волосы, бросая пряди в лицо.

Она стояла, скрестив руки на груди, держа в тонких пальцах дымящуюся сигарету. Эльфийка сделала глубокую затяжку, на секунду прикрыв глаза, а затем медленно выпустила струю сизого дыма в серое небо, словно выдыхая накопившуюся за утро усталость.

Заметив мою машину, она не сделала ни шага навстречу, пока «Имперор» полностью не остановился у бровки. Только тогда она сделала последнюю затяжку, решительным движением затушила окурок о край урны и метким щелчком отправила его в недра мусоросборника.

Дверь пассажирского сиденья открылась, впуская внутрь холодный уличный воздух и Шаю.

Она опустилась в кожаное кресло, без вопросов переложив дипломат себе под ноги, захлопнула дверь, и салон мгновенно наполнился тяжелым терпким ароматом. Это был запах дорогого табака, смешанный с холодом улицы и ее собственными духами сирени и крыжовника. Странный, но будоражащий коктейль.

— Привет, — бросила она коротко, без предисловий.

Ее рука тут же нырнула в карман пальто, извлекла блистер с жвачкой. Щелчок — и две подушечки отправились в рот.

— Не целую, — добавила она, искоса глянув на меня и начав энергично жевать. — Сомневаюсь, что тебе понравится облизывать пепельницу.

Я не сдержался и тихо хохотнул, глядя на ее серьезный профиль. В этой ее прямоте и отсутствии кокетства было особое очарование. Шая никогда не пыталась казаться лучше, чем она есть, по крайней мере передо мной.

— Через полчаса, как проветришься, — ответил я, положив руки на руль.

Она цыкнула зубом. Звук получился громким и выразительным в тишине салона, а затем картинно закатила глаза, демонстрируя вселенское терпение к мужской черствости.

— Нет бы сказать, что я прекрасна в любом виде, — проворчала она, устраиваясь поудобнее и пристегиваясь. — С запахом табака, пороха или болотной тины. Где романтика, Громов?

Я посмотрел на нее. Несмотря на намеренное ворчание, было понятно, что она просто дурачится.

— Романтика осталась на колесе обозрение вместе с поеданием шавухи, — ответил я ей в такт. — И к тому же это была бы намеренная ложь, — сказал я уже серьезнее, глядя в глаза. — А я ее не приемлю по отношению к тебе.

Я сделал паузу.

— Ведь ты единственная знаешь мою истинную природу, — продолжил я тише. — Ты знаешь, кто я, откуда, и что сидит у меня внутри. С остальным миром я вынужден носить маски, играть роль графа, коронера, сына, героя… Но с тобой я могу позволить себе роскошь быть собой.