Книга Архитектор Душ IX, страница 48 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Хотя и сдаваться я не собираюсь. У меня свои цели, и поражение в них не входит.

Толкнув тяжелые двери, я вышел из душного амфитеатра в прохладный коридор, а оттуда на улицу.

Свежий воздух, влажный и прохладный, ударил в лицо, выдувая из легких остатки напряжения. Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как отпускает спазм в мышцах. Только сейчас я осознал, насколько сильно был напряжен все эти тридцать минут. Магический щит, который я держал на протяжении всего теста, начал медленно истаивать. Это ощущалось так, словно с плеч сняли свинцовый плащ.

Все же гримуар был прав — сил эта техника забирала достаточно много, но и я стал сильнее. Навскидку оценив свое состояние, могу сказать, что потратил я примерно треть запаса, а значит, что на еще один такой забег меня хватит.

Хотя не очень-то и хотелось.

Я не спеша побрел по аллее в сторону парковой зоны. Мне нужно было побыть одному, привести мысли в порядок и проанализировать произошедшее.

Вокруг было тихо. Большинство участников все еще толпились в холле, обсуждая вопросы, споря и переживая, но мне эти разговоры были не нужны. Я знал, что написал.

Я сел на скамейку под старым раскидистым дубом, вытянул ноги и прикрыл глаза.

Тест был интересным. Это слово подходило лучше всего.

Организаторы, надо отдать им должное, подошли к делу с фантазией, но не такой, как было на моем первом тесте с «руктями».

Вопросы были составлены так, чтобы проверить не просто память, а глубину понимания профессии с двух совершенно разных сторон.

С одной стороны сугубо медицинская часть. Танатология, патологическая анатомия, гистология, токсикология. Здесь я чувствовал себя рыбой в воде, поскольку свою профессию судмедэксперта я без лишней скромности знал отлично. Звезд с неба не хватал, однако где им взяться-то, этим звездам, в морге?

«Признаки жировой эмболии», «дифференциация входного и выходного огнестрельного отверстия», «стадии трупного окоченения» — все это было базой, вбитой в меня годами учебы и практики в «той» жизни. Медицина, к счастью, наука универсальная. Человеческое тело устроено одинаково во всех мирах, где есть люди. Печень справа, сердце слева, а цианид пахнет миндалем и блокирует клеточное дыхание хоть в Российской Федерации двадцать первого века, хоть в магической Российской Империи.

С этой частью проблем не возникло. Я щелкал эти вопросы как орехи, даже не задумываясь.

Но была и вторая часть. Юридическая и бюрократическая.

«Порядок взаимодействия с Инквизицией при обнаружении признаков ритуального убийства». «Особенности оформления акта вскрытия дворян высшего сословия». «Регламент передачи тел, содержащих магические артефакты».

Здесь знания моей прошлой жизни были бесполезны. В моем прошлом мире не было Инквизиции, дворян с особыми правами на погребение и магических артефактов в желудках или на запястьях в качестве часов.

Зато эти знания были у Виктора Громова.

Я с удивлением обнаружил, что память этого тела — не просто свалка воспоминаний о пьянках и дебошах. Громов учился. Когда-то, до того, как скатиться на дно бутылки, он получил блестящее образование. И эти знания, засыпанные пеплом прожитых лет и залитые литрами алкоголя, никуда не делись. Они лежали там, в архивах подкорки, и ждали своего часа.

Плюс все то время, что я провел здесь, в новом теле, я не сидел сложа руки — читал кодексы, изучал устав, спорил с Докучаевым, оформлял бумаги. Так или иначе, а знания постепенно укладывались в голове. И если в первый день тогда в доках над телом эльфийки Улины я не знал, как себя вести, то теперь хоть ночью разбудите — я смогу рассказать последовательность действий.