Книга Архитектор Душ IX, страница 101 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Вы что, думаете, что кто-то все же мог применить магию, чтобы нанести подобное увечье или создать иллюзию? — прошептал он, озираясь на камеры под потолком.

— Я не знаю, — сказал я прямо. — Но я знаю одно: здесь собрались люди, готовые на многое ради победы. И если кто-то смог незаметно лопнуть сосуды в носу конкурента на теоретическом этапе, то что мешает ему применить, скажем, кинетический удар здесь? Или создать морок?

— Иллюзия… — пробормотал Крылов, с сомнением глядя на размозженный череп. — Но это выглядит слишком натурально. Запах, текстура…

— Давайте выяснять, — отрезал я. — Нечего терять время.

* * *

— Помогите мне раздеть его, — сказал Громов.

Мастер кивнул. Они вдвоем, стараясь не повредить и без того нарушенную целостность тканей, начали стягивать с трупа одежду. Джинсы, испачканные в чем-то темном, дешевая фланелевая рубашка, пропитанная засохшей кровью.

Когда тело было полностью обнажено, Громов приступил к детальному осмотру.

Мастер наблюдал за ним, и в глубине его сознания шевельнулось невольное уважение, смешанное с опаской. Громов был не просто внимателен. Он был педантичен до абсурда. Он осматривал каждый сантиметр кожи, приподнимал руки, проверял подмышечные впадины, прощупывал каждый сустав.

«Что он ищет? — думал Мастер, наблюдая, как Виктор вглядывается в едва заметную царапину на бедре покойного. — Это профессионализм? Или паранойя?»

Граф вел себя так, словно ожидал подвоха от каждого волоска на теле мертвеца. Он не доверял очевидному. Разбитая голова кричала: «Я причина смерти!», но Громов словно нарочно игнорировал этот вопиющий факт, уделяя внимание мелочам.

— Ногти, — коротко бросил Виктор, поднимая кисть покойного.

— Что? — переспросил Крылов, моргая.

— Осмотрим ногтевые пластины. Там может быть ответ на то, кто он и чем занимался перед смертью.

Они подошли к микроскопу, стоящему на отдельном столике. Громов аккуратно, пинцетом, извлек содержимое из-под ногтей мертвеца и поместил на предметное стекло.

— Александр Борисович, прошу, — он уступил место у окуляра. — Ваш взгляд, возможно, свежее. Что видите?

Мастер склонился над микроскопом. Он подкрутил винт резкости, и мутное пятно превратилось в четкую картину. Черная, вязкая субстанция. Вкрапления песка. Мелкие металлические опилки.

— Хм… — протянул он своим скрипучим, неуверенным голосом. — Грязь… черная. Жирная. Похоже на смазку.

Он выпрямился и посмотрел на Громова, снова натягивая маску простака.

— Возможно, он был механиком, работал на СТО или в гараже, — сказал Александр Борисович.

Громов задумчиво кивнул, сам заглядывая в окуляр.

— Солидол? — уточнил он.

— Вероятно, — подтвердил Мастер. — Или отработанное машинное масло. Смесь мазута с пылью. Очень характерная субстанция.

Виктор выпрямился, стягивая перчатки, чтобы надеть новые.

— Хорошо. Рабочая версия принята. Механик, автослесарь. Это объясняет одежду и состояние рук. Но это не объясняет, почему у него голова всмятку.

Громов вернулся к столу и снова склонился над чудовищной раной. Он включил дополнительную лампу на гибком штативе, направляя яркий луч света прямо в месиво из костей и мозгового вещества.

Мастер встал рядом, стараясь не дышать слишком глубоко из-за тяжелого металлического тошнотворного душка, от которого даже спустя много лет подкатывало в горлу.