Книга Архитектор Душ VIII, страница 85 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Он выдержал паузу, давая возможность несогласным принять решение.

Женщина, поднявшая бунт, закусила губу. Андреев тяжело вздохнул, опустив голову. Они переглянулись.

Но никто не сдвинулся с места.

Никто не ушел.

Амбиции, желание доказать свой профессионализм, перспектива поездки в столицу — все это оказалось сильнее этических сомнений. А тем более, когда четко дали понять, что с точки зрения этики здесь все прозрачно.

По крайней мере на словах.

— Что ж, — констатировал председатель. — Раз несогласных нет, приступим.

Он достал из кармана сложенный лист бумаги.

— Пары распределяются по столам в порядке номеров. Первый номер — первый стол, второй — второй, и так далее. У вас есть пять минут, чтобы подготовить рабочее место, ознакомиться с инструментарием и выбрать, кто будет ассистировать, а кто — проводить основное вскрытие.

Он посмотрел на часы.

— Время пошло.

— Ну что, напарник, — Виктория толкнула меня локтем в бок, когда мы направились к первому столу. — Кто режет, а кто пишет?

— Предлагаю меняться, — ответил я, подходя к нашему «рабочему месту». — Я начну с наружного осмотра и вскрытия полостей, ты — с протокола. Потом, на этапе извлечения органокомплекса, поменяемся. Так будет честнее.

— Идет, — кивнула она без возражений. — Мне нравится твой подход.

Мы подошли к столу. Я взялся за край простыни.

— Готова?

— Родилась готовой, — усмехнулась она, доставая из кармана ручку и блокнот.

Смешок сам вырвался из меня.

— Такими и уйдем из этого мира.

— Верно, — согласилась она.

Я одним плавным движением сдернул простыню.

Под простыней оказался сухощавый старик. На вид ему можно было дать лет семьдесят пять, а то и все восемьдесят. Пергаментная кожа, покрытая россыпью старческих пигментных пятен, выступающие ребра, впалый живот. Никаких следов насилия, никаких зияющих ран или синяков от борьбы.

Я взял со столика карту, приложенную к «объекту исследования». Текст был лаконичен до издевательства.

«Мужчина, 78 лет. Обнаружен мертвым в собственной постели. Жалоб на здоровье накануне не предъявлял. Обстоятельства смерти не выяснены. Задача: установить причину смерти».

Ниже, жирным шрифтом, было выделено то, что делало эту задачу похожей на гадание на кофейной гуще:

«Внимание! Использование лабораторных методов диагностики (гистология, токсикология, биохимия) запрещено условиями этапа. Выводы должны базироваться исключительно на макроскопической картине вскрытия».

— Великолепно, — пробормотал я, откладывая лист. — Найдите то, не знаю что, используя только глаза и нож. Если его отравили чем-то, что не оставляет следов, или у него случился метаболический сбой, мы будем выглядеть идиотами.

— Значит, будем искать то, что видно глазом, — спокойно отозвалась Виктория, поправляя перчатки. — Инфаркты, инсульты, тромбоэмболии, разрывы аневризм. Старики редко умирают от загадочных причин, Виктор. Чаще всего это банальный износ запчастей.

— Согласен. Начинаем.

Я включил диктофон для фиксации, назвал время и номер стола.

— Наружный осмотр. Трупное окоченение разрешено во всех группах мышц, что может свидетельствовать о давности наступления смерти. Возможно, что около двадцати четырех часов.

Рутина захватила нас. Я методично описывал состояние кожных покровов, наличие трупных пятен (которые были скудными и располагались по задней поверхности, что логично для смерти в постели), состояние слизистых. Виктория споро записывала, иногда вставляя короткие комментарии или поправляя свет лампы, чтобы мне было лучше видно.