Книга Архитектор Душ VIII, страница 77 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Виктор! — окликнула меня Алиса.

Я обернулся. Она махала мне рукой, приглашая присоединиться к общему собранию.

— Иду! — крикнул я.

Я подошел к группе.

— Виктор Андреевич, — обратился ко мне Михаил Петрович, старший мастер. — Мы тут посовещались. Люди готовы выйти. Костяк соберем. Но нужны гарантии. Зарплата, оформление, материалы.

— Гарантии будут, — твердо сказал я. — С понедельника начинаем оформление документов. Алиса Савельевна фактически владелец и управляющая. Все финансовые вопросы через нее, но под моим контролем. Деньги на первый этап есть. Закупайте расходники, масла, ветошь, инструменты, если чего не хватает.

— Добро, — кивнул Петрович. — Тогда с понедельника и начнем. Руки чешутся, если честно. Больно было смотреть, как она стоит пустая.

Мы пожали друг другу руки. Крепкие, мозолистые ладони жали мою руку с уважением, но и с проверкой — не слабак ли графский сынок. Кажется, тест я прошел.

Когда все разъехались, мы с Алисой остались одни посреди огромного пустого плаца.

Она стояла, глядя на закрытые ворота эллинга, и улыбалась так, словно видела там не старый металл, а новогоднюю елку.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— За что? — я подошел и встал рядом.

— За то, что поверил. За то, что привез. За то, что не дал мне струсить утром.

— Это было несложно, — я улыбнулся. — Ты же видела их глаза? Они ждали этого не меньше твоего. Им нужен был только сигнал. И ты его дала.

— Да, — она глубоко вздохнула морским воздухом. — Теперь начнется самое сложное. Работа.

— Это не сложное, Алиса. Это интересное. Сложное — это сидеть и думать, что все пропало и при этом накручивать себя и не пытаться исправить. А когда есть цель, и есть руки, чтобы ее делать — это жизнь.

Я посмотрел на часы.

— Ну что, госпожа управляющая? Поехали домой? Тебе еще смету составлять, а мне… а мне нужно подумать над одной загадкой.

— Над какой? — спросила она, садясь в машину.

— Да так… — я завел двигатель. — Над загадкой спящей красавицы. Которая спала два года в хрустальном гробу, и никто даже не попытался снять с нее туфельки.

Алиса не поняла метафоры, но расспрашивать не стала, погрузившись в свои мысли о кабелях и трансформаторах.

Мы закрыли тяжелые створки ворот и отправились в обратный путь в приподнятом настроении.

Домой мы вернулись, когда солнце уже перевалило за зенит. Полдень в Феодосии выдался ленивым и теплым, пускай и ветренным.

Дома никого не было. Лидия, как и планировала, еще утром уехала к родителям — семейные визиты дело святое, и я был даже рад, что у нее налаживаются отношения с отцом. Андрей Иванович тоже отсутствовал. Скорее всего, снова отправился на променад по набережной или засел в какой-нибудь кофейне, изучая местную прессу и архитектуру с видом знатока.

— Я пойду почитаю еще их отчеты, — тут же заявила Алиса, едва переступив порог. Она прижимала к груди папку с документами, как самую большую драгоценность. — Там Михаил Петрович такие интересные пометки сделал по поводу гидравлики… Надо разобраться, пока свежо в памяти. Если что, то я в большой зале. Там свет лучше и стол большой.

— Да, хорошо, — кивнул я, наблюдая, как она, даже не разуваясь, устремилась в сторону гостиной. — Обувь, Савелишна, — окрикнул я ее.

Она махнула рукой, уже погруженная в чтение, и скрылась за дверью.