Книга Архитектор Душ VIII, страница 56 – Сергей Карелин, Александр Вольт

На площадке перед входом царило оживление, напоминающее муравейник, в который ткнули палкой.

Здесь собралось, наверное, человек пятьдесят, а то и больше. Публика была пестрой. Я видел мужчин в строгих костюмах, явно городских чиновников от медицины. Видел людей в потертых пиджаках и свитерах — работники из глубинки, у которых прозекторские вряд ли сильно отличались от заброшенных бомбоубежищ.

Были и женщины. К моему удивлению, их оказалось немало. Строгие дамы с пучками на головах, молодые девушки с папками в руках, женщины средних лет с усталыми глазами.

Воздух над площадкой был сизым от табачного дыма. Урны у входа уже были переполнены окурками. Люди сбивались в кучки по интересам или по географическому признаку. Кто-то громко смеялся, травя байки, кто-то нервно курил, глядя на часы, кто-то перелистывал конспекты, пытаясь в последнюю минуту запомнить что-то важное.

Я остановился чуть в стороне, прислонившись к стволу платана, наблюдая за происходящим.

Невольно накатила волна ностальгии.

Черт возьми, как же это было похоже на мои студенческие годы! Институт. Сессия. Утро перед экзаменом по «фарме» или «патану». Мы точно так же стояли у крыльца корпуса, курили одну за одной, тряслись от страха и нервно шутили, пытаясь скрыть мандраж.

«Сдал?» — «Нет, завалил». — «А что спрашивал?» — «Да зверь, валит на мелочах!»

Это ощущение единения перед лицом общей угрозы (в виде экзаменатора) было универсальным для всех миров и времен. Разница была лишь в том, что тогда мы были зелеными студентами, а сейчас здесь стояли взрослые люди, профессионалы, многие из которых видели смерть во всех ее проявлениях чаще, чем собственных детей.

Я скользил взглядом по лицам, но не находил знакомых. Феодосия была моим миром, а за ее пределами я, по сути, никого не знал в профессиональной среде.

На часах было одиннадцать сорок пять. Внезапно мое одиночество было нарушено.

— А вы, наверное, коронер Громов? — раздался женский голос слева от меня.

Я оторвал взгляд от экрана телефона, где проверял почту, и повернул голову.

Передо мной стояла троица, которая выглядела так, словно сошла с картины «Заседание уездного дворянства».

Говорившая была молодой женщиной лет тридцати-тридцати пяти. Русые волосы, уложенные в идеальную, волосок к волоску, прическу. Черты лица правильные, даже красивые, но в них сквозило что-то стервозное. Тонкие губы были поджаты в легкой, оценивающей усмешке, а глаза цвета стали смотрели цепко и холодно. Она была одета в дорогое пальто и кожаные перчатки.

Рядом с ней стоял мужчина — высокий, худощавый, с напомаженными и подкрученными кверху усами, которые делали его похожим на персонажа водевиля или офицера белой гвардии из моего мира. На нем был клетчатый пиджак, шейный платок вместо галстука и лаковые туфли.

Третьей была женщина постарше. Сорок, может немного больше. Полноватая, с добрым, но бесконечно усталым лицом и глубокими тенями под глазами. Она держалась чуть позади, словно ей было неловко находиться в компании этих двоих.

— Верно, — ответил я спокойно, убирая телефон во внутренний карман. — С кем имею честь?

Женщина сделала шаг вперед и протянула мне руку. Жест был не деловым, а светским — ладонью вниз, словно ожидая поцелуя или помощи при выходе из кареты.