Книга Архитектор Душ VIII, страница 39 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Давайте уже начнем, — спокойно сказал я. — У меня полно работы.

Инспектор достал из кармана старый механический секундомер.

— У вас есть ровно час. Время пошло.

Клац.

Он пододвинул ко мне стопку листов. Верхний был титульным — для заполнения личных данных.

Я взял ручку и быстро вписал ФИО, должность, город. Дата. Подпись.

— Ну-с, посмотрим, чем нас решила удивить столица, — пробормотал я себе под нос и перевернул страницу, открывая первый блок вопросов.

Я приготовился увидеть что-то вроде: «Опишите топографию бедренного треугольника» или «Классификация огнестрельных ранений по дистанции выстрела». Мой мозг уже выстроил схему ответа…

Но то, что я увидел, заставило меня замереть.

Ручка застыла в миллиметре от бумаги.

Я моргнул. Прочел первый вопрос еще раз. Потом второй. Третий.

Мои брови медленно, но неумолимо поползли вверх, стремясь к линии роста волос. В голове, где только что стройными рядами маршировали медицинские термины, произошел сбой системы.

Это была шутка? Розыгрыш? Проверка на стрессоустойчивость?

Я невольно поднял голову и посмотрел на инспектора, ожидая увидеть на его лице ухмылку. Но Колдеев сидел с каменным выражением лица, глядя на секундомер.

— Что-то не так, господин Громов? — спросил он бесцветным голосом, даже не поднимая глаз.

Я снова опустил взгляд на лист. Буквы не изменились. Вопросы были напечатаны четким типографским шрифтом на официальном бланке Министерства. Ошибки быть не могло.

Я откашлялся, пытаясь прочистить внезапно пересохшее горло.

— Да нет… — ответил я все еще в недоумении. — Интересные вопросы.

— Я бы на вашем месте поторопился, — равнодушно произнес инспектор, после чего постучал ногтем по стеклу циферблата: — Тик-так.

Я ожидал увидеть что угодно. Был готов к вопросам о дифференциальной диагностике странгуляционной борозды при повешении и удавлении петлей. Я был готов расписать патогенез жировой эмболии. Я даже был готов к юридическим казусам о правилах эксгумации тел в зоне вечной мерзлоты, хотя в Феодосии это было бы весьма проблематично.

Но я не был готов к этому.

Вопрос № 1.

«Сколько ноздрей имеет среднестатистический взрослый подданный Российской Империи (при условии отсутствия боевых ранений и врожденных уродств)?»

Варианты ответов:

а) Одна (монолитная).

б) Две.

в) Три (одна запасная).

г) Ноздри являются социальным конструктом.

Я моргнул. Потом еще раз. Буквы не расплылись и не сложились в слово «Розыгрыш». Они продолжали нагло чернеть на бумаге, вызывая у меня когнитивный диссонанс такой силы, что я почти услышал треск собственных нейронов.

Что мне делать? Смеяться? Выбирать самый абсурдный ответ?

Нет, вашу Машу, вы серьезно дали мне такие вопросы? Ладно, если это тест на адекватность, тогда я буду отвечать предельно прямо.

…

…

…

Или не буду?

Я медленно поднял голову и посмотрел на инспектора Колдеева. Тот сидел абсолютно неподвижно, напоминая мумию, которую забыли похоронить и вместо этого устроили на госслужбу.

Его взгляд был устремлен в бесконечность, где, вероятно, плавали параграфы и циркуляры. Камера рядом с ним тихо жужжала, фиксируя мое замешательство.

И все же мне казалось, что я обязан уточнить хотя бы во имя адеватности.

— Господин Колдеев, — обратился я к инспектору спокойно.

— Вопросы по существу? — скрипнул Колдеев, не меняя позы.