Книга Архитектор Душ VII, страница 56 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Припарковав «Имперор» на привычном месте, мы вошли в здание Коронерской службы.

— О, Виктор Андреевич! — тут же раздался знакомый голос сверху.

Я поднял голову. На лестничной площадке стоял пристав. За время моей отлучки он ни капельки не изменился. Да и с чего бы? Две недели всего прошло. Хотя, кажется, он сегодня был немного бодрее, чем обычно.

— С возвращением в родные пенаты! Зайдите ко мне на минуту, будьте любезны.

— Одну минуту, Евгений Степанович, — ответил я.

Докучаев кивнул и исчез с лестницы, а я посмотрел на Лидию, потому что от сонной Алисы сейчас чего-то я вряд ли бы добился внятного.

— Кроме призрака, еще что-то натворили? — уточнил я, потому что ждать от Докучаева можно было чего угодно. Он либо просто хочет справиться о «командировке», либо начнет грузить меня вопросами, как только я перешагну порог его кабинета.

— Да нет. Все в порядке было.

— Ладно. Идите в кабинет, я скоро приду.

Мы поднялись на лифте и разошлись по кабинетам. Пройдя чуть дальше по коридору, я вошел в кабинет, где секретарша тут же указала мне проходить дальше, разговаривая по телефону.

Подойдя к двери, я постучал.

— Войдите, — раздался голос.

Я зашел, притворив дверь, где Докучаев тут же указал мне рукой на кресло и, бросив поливать цветы, сел в свое.

— Ну, как дела? — спросил он.

— Все в порядке, — ответил я сдержанно. — Поездка прошла продуктивно. Вопросы улажены, проблемы решены.

Докладывать подробно о происшествиях с доппельгангером, поимкой контрабандистов и ситуацией со следователем МУРа на приеме я не собирался. Оно ему не надо.

— С отцом все нормально? — деликатно уточнил Докучаев, слегка понизив голос.

Я мысленно хмыкнул. С чего он взял, что дело конкретно в отце? Я ведь не докладывал ему подробности письма. С другой стороны, раз он не говорит «примите соболезнования» или не спрашивает про брата, значит, о смерти Дмитрия он не знает. Скорее всего просто сложил два плюс два.

— Настолько в порядке, — сказал я, позволив себе легкую усмешку, — что он приехал сюда вместе со мной.

Брови Докучаева поползли вверх, а рот слегка приоткрылся.

— Сюда? — переспросил он, словно не веря своим ушам. — В Феодосию?

— Именно так. Решил, так сказать, проинспектировать условия жизни и работы блудного сына и заодно подышать морским воздухом.

Докучаев хмыкнул.

— Понятно.

— Самое главное, что его сюда не понесло посмотреть, где я работаю. Его, знаете ли, довольно много как человека. Шумный, деятельный. Особенно в последнее время, после выздоровления.

О том, что старик Громов сдавал позиции, можно было не скрывать. Если граф Муравьев знал, то, думаю, знали почти все, кому не лень. А кому лень — узнавали не по своей воле.

— Родственники — это прекрасно, но… — начал было я.

— Не зря говорят, что родственников нужно любить на расстоянии, — понимающе покивал головой Евгений Степанович. — И чем они дальше, тем сильнее мы их любим.

— Факт, — согласился я. — Особенно спустя двенадцать лет молчания.

Повисла короткая пауза. Докучаев барабанил пальцами по столу.

— Что ж, — резюмировал он, хлопнув ладонью по столешнице. — Хорошо все то что хорошо кончается. Рад, что командировка прошла успешно и что все живы-здоровы. Это важно, Виктор. Поздравляю.

— Благодарю.

— А теперь, — тон его стал официальным, — приступайте к работе, коронер.