Книга Архитектор Душ VI, страница 72 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Серьезно, Громов? — она подалась вперед, втягивая носом аромат жареного мяса и специй, словно это был не фастфуд из ларька, а амброзия. — Шаурма на ночь глядя?

— Это пища богов, — парировал я, аккуратно укладывая горячие свертки на центральную консоль, прямо на лакированное дерево, рискуя оставить жирное пятно. — Идеальный баланс белков, жиров и углеводов для уставших героев.

Шая рассмеялась, и в этом смехе не было ни капли той ледяной сдержанности, которую она носила на службе.

— Ты читаешь мои мысли, — заявила она, потирая руки. — Я готова продать душу за этот запах прямо сейчас. Если бы ты предложил ресторан с устрицами, я бы тебя прокляла.

— Знал, с кем имею дело, — усмехнулся я, довольный произведенным эффектом.

Я снова завел двигатель, и мы заехали на самый верх.

Площадка была почти пуста. Лишь пара машин стояла в отдалении — видимо, влюбленные парочки искали уединения. Я припарковался так, чтобы перед нами открывалась панорама города.

Внизу расстилалось море огней. Высотки «Москва-Сити» пронзали небо сияющими иглами, купола храмов горели золотом, река черной лентой извивалась между гранитными берегами, отражая мосты. Ветер здесь, наверху, был свежим и приятным.

— Идем, — сказал я, забирая еду.

Мы вышли из машины и сели на деревянную лавку, стоявшую у самого края парапета. Я протянул Шае её порцию. Она почти жадно схватила свой сверток.

Мы ели молча, глядя на город. Первый укус — и горячий сок, смешанный с соусом и хрустящей капустой, наполнил рот. Это было именно то, что нужно после приключений, нервотрепки и магического истощения.

В какой-то момент Шая, прожевав очередной кусок, издала звук, похожий на мурлыканье.

— М-м-м… — она посмотрела на надкушенную шаурму, а затем блаженно прикрыла глаза. — Очень вкусно.

Я тихо рассмеялся, едва успев отставить свой сверток в сторону, чтобы капнувший соус не оставил жирное пятно на брюках.

— И правда, — кивнул я. — Я же говорил. Иногда высокая кухня проигрывает простым радостям жизни.

Мы доели, наслаждаясь моментом. Я достал влажные салфетки, и мы вытерли руки, выбросив упаковки и прочий мусор в урну.

Когда я сел обратно на лавку, Шая придвинулась ближе, привалилась ко мне и положила голову на плечо. Я почувствовал тепло её тела даже сквозь плащ и рубашку.

— Тебе говорили, что по рамкам человека ты неисправимый романтик? — тихо спросила она, глядя на огни города. — Привезти девушку на гору, кормить фастфудом, который ей так нравится, под звездами… Но при этом, я уверена, многие столичные аристократки сочли бы твой жест с шаурмой верхом скупердяйства и дурного тона.

Я прикрыл глаза, прислонившись щекой к её макушке. Её волосы были мягкими, и пахли смесью горького миндаля и верескового меда. Запах, от которого кружилась голова почище чем от любого алкоголя.

— В этом мире или в прошлом? — спросил я полушутя.

— В обоих, — ответила она серьезно.

— Ни там, ни тут, — честно признался я.

И это была правда.

Внутри меня разлилось странное, теплое чувство. Не то, которое испытываешь от победы над врагом или удачной сделки, а простое спокойствие.

Впервые за все время пребывания в этом теле я чувствовал, что мне не нужно притворяться. Не нужно строить из себя графа Виктора Громова, высокомерного аристократа, знающего, какой вилкой есть устриц. Не нужно быть и тем, кем я был в прошлой жизни — циничным, уставшим от смерти врачом Алексеем Воробьевым, который прятался за работой от одиночества.