Книга Архитектор Душ VI, страница 102 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Оставив графа Шувалова рассуждать о букете дварфийского коньяка, я решительно направился к ним, рассекая толпу как ледокол.

— Настя, — сказал я, подойдя вплотную.

Сестра вздрогнула, но, когда она увидела меня, ее лицо озарилось теплой, искренней улыбкой. Я шагнул вперед и крепко обнял ее, чувствуя, как она прижимается ко мне в ответ. Это было неловко и трогательно одновременно. Мы были почти чужими людьми, но кровь — не вода.

— Привет, — прошептала она мне в плечо.

Я отстранился и повернулся к ее мужу.

— Александр, рад тебя видеть, — я протянул ему руку.

Он крепко пожал ее, а затем, вместо того чтобы отпустить, с силой дернул меня на себя и заключил в медвежьи объятия, от которых у меня едва не хрустнули ребра.

— Привет, шурин, привет, родно-о-ой! — протянул он, хлопая меня по здоровому плечу. От него пахло дорогим одеколоном и уверенностью человека, который твердо стоит на ногах. — Ну ты даешь! Я думал, тут будет скромный семейный ужин, а у вас тут бал, дым коромыслом!

— Привет, Александр, — я усмехнулся, высвобождаясь из его хватки. — Как нога?

Он на секунду замер, а потом громко рассмеялся, поняв, о чем я.

— Нога? — он посмотрел вниз. — А, эта, что ли? — он ткнул в то самое колено, куда я ему тогда зарядил по психее. — Как видишь, на месте, ха-ха! Слушай, здорово тут у вас. Атмосферно.

— Проходите, не стесняйтесь, отдыхайте, — сказал я, делая шаг назад и пропуская их в зал. — Берите шампанское, закуски. Я присоединюсь в ближайшее время.

— Рада тебя снова видеть, Виктор, — отозвалась сестра, и ее голос, тихий и мелодичный, прозвучал как музыка после гула светских бесед.

От ее слов на душе стало необъяснимо тепло. Чужой вроде как человек, но эта искренность в ее глазах, таких похожих на глаза матери с портрета, заставляла меня размякнуть. Перед внутренним взором пронеслись чужие, но уже ставшие моими воспоминания: вот маленький Виктор качает на руках крошечную Настасью, укутанную в кружева, вот он неумело кормит ее с ложечки, а она смеется, размазывая кашу по лицу. Грудь наполнилась глубокой, почти отеческой нежностью.

— Я тоже тебя рад видеть, Настюш. Проходи, — я тепло улыбнулся, и эта улыбка была первой по-настоящему искренней за весь вечер.

Они кивнули и, подхваченные потоком гостей, двинулись вглубь зала. Я смотрел им вслед, чувствуя, как внутри что-то меняется. Этот дом, который еще вчера был для меня чужим мавзолеем, полным призраков прошлого, вдруг начал обретать черты настоящего дома. Дома, где есть семья, которую я собирал по кусочкам.

Но долго предаваться семейным сантиментам мне не дали.

— Господин Громов.

Я обернулся. Рядом стоял один из охранников — крепкий парень с каменным лицом и наушником в ухе.

— Прошу прощения, что отвлекаю, — произнес он тихим, но настойчивым голосом. — Вас просят подойти к главному входу.

Я нахмурился. Кого еще принесло? Все приглашенные вроде уже собрались.

— Кто там? — спросил я.

— Гостья, — коротко ответил охранник, не вдаваясь в детали. — Настояла на том, чтобы увидеть лично вас.

Насторожившись, я кивнул и направился к выходу, оставляя за спиной гул голосов и звон бокалов.

Выйдя на крыльцо, я замер.

За массивной дверью, в круге света от фонаря, стояла Шая.

Я не сразу понял, что происходит.

Она стояла, прислонившись к вазону с цветами, и спокойно курила, выпуская в прохладный вечерний воздух тонкую струйку дыма. Охранник, который меня вызвал, коротко кивнул ей и, получив в ответ едва заметный знак, удалился обратно к входу, оставив нас одних.