Книга Архитектор Душ V, страница 77 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Мне абсолютно все равно, что там написано, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, чтобы он понял, что я не претендую на наследство. Не сейчас. — Но поведение этой… — я запнулся, подбирая слово, — хамоватой курицы и состояние отца мне категорически не нравятся.

Лицо Григория помрачнело. Его губы сжались в узкую линию. Он смотрел на меня, и в его взгляде я увидел то, чего не ожидал. Понимание. Он думал о том же, о чем и я.

— Вы думаете?.. — начал он почти шепотом, но не закончил, словно боясь произнести страшную догадку вслух.

— Я ничего не думаю, Григорий Палыч, — отрезал я. — Не хочу клеветать на человека даже после того, что мы сейчас увидели. Но проверить все же было бы неплохо.

Развернувшись и, не говоря больше ни слова, я направился в сторону лестницы на второй этаж. Он не пытался меня остановить. Я слышал за спиной лишь его тяжелое дыхание и шаги.

Я снова поднялся на второй этаж и прошел по коридору с портретами, после чего толкнул закрытую створку кабинета и вошел внутрь. Григорий бесшумной тенью последовал за мной, остановившись у порога.

Обойдя стол, я остановившись перед стеной, увешанной старинными картами в дубовых рамах. В памяти Виктора этот угол кабинета был связан с чем-то важным, но детали ускользали. Я провел рукой по стене, ощупывая резные деревянные панели. Одна из картин, изображавшая карту Империи времен Петра Великого, висела чуть криво.

Я поправил ее, и под пальцами что-то щелкнуло. Панель за картиной плавно, без единого скрипа, отъехала в сторону, открывая темный металлический прямоугольник сейфа.

На его дверце круглая ручка и небольшой цифровой дисплей с клавиатурой. Восемь пустых ячеек, ожидающих кода.

— Черт, — вырвалось у меня.

Я попробовал самые очевидные комбинации. Дату рождения отца. Дату смерти матери. Год основания рода Громовых. Дисплей каждый раз отвечал коротким, раздражающим писком и красной надписью «ОШИБКА». После третьей неудачной попытки система заблокировалась на минуту.

Я отступил от сейфа, барабаня пальцами по столу. Мозг лихорадочно перебирал варианты. Восемь цифр. Это могла быть любая комбинация. Номер счета в банке. Телефонный номер. Памятная дата, известная только ему…

И тут за спиной раздался кашель, на который я повернулся. Григорий Палыч стоял все там же у дверей, сложив руки за спиной, перекатываясь с пяток на носки и обратно, словно маятник. Его взгляд был устремлен куда угодно, но только не на меня.

— Я ни на что не намекаю, господин. Но у Андрея Ивановича была одна любимая женщина и три потомка.

Картина происходящего меня позабавила. Григорий Палыч вроде бы ничего не сказал, просто констатировал факт. У Андрея Ивановича действительно была одна любимая женщина и три потомка. Насколько любимых — вопрос открытый, но сейчас он не имел значения.

Одна любимая женщина. Мать. Три потомка. Дмитрий, Виктор, Настасья. Четыре человека. Восемь цифр. Это могли быть либо дни их рождения, либо последние две цифры годов. Я снова вернулся к сейфу.

Память Виктора, услужливая, когда дело касалось семьи, подкинула нужные даты. Мать, Мария — 1965 год. Брат, Дмитрий — 1985. Я сам, точнее Виктор — 1990. Сестра, Настасья — 1995.

Я ввел комбинацию: 65−85–90–95.

Дисплей снова вспыхнул красным. Ошибка.

Черт. Я попробовал в другом порядке. Дмитрий, как старший. Настасья, как младшая. Я, и затем матушка. 85−95–90–65. Снова ошибка.