Книга Архитектор Душ V, страница 22 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Вокруг нас была бесконечное белое пространство с горными хребтами снежными шапками.

— Виктор, это ты? — снова повторила она.

Я увидел на ее глазах небольшие корочки льда, к которым тут же приложил большой палец, предварительно подышав на него. Она открыла глаза и проморгалась.

— Это я, Лидия, — сказал я и изо рта вырвались клубы пара. — Где мы, черт побери?

— Я… я не знаю, — ответила Лидия. — Мы были в кругу в твоем доме, а затем оказались здесь. Я… я кое-что открыла в себе, — сказала она, словно смутившись. — Я должна тебе рассказать, но сначала…

— Стой, — перебил я ее, нахмурившись. Мне показалось, что я слышал странный звук. На самом деле посреди снежного поля, где гуляет и свистит ветер, услышать что-то «странное» было бы не удивительно, но среди этого фонового шума был еще один. Причем весьма странный.

— Ты слышишь это? — спросил я у Лидии.

— Что? — изумилась она.

— Словно… словно что-то падает с высоты.

— Я не…

— Вииииктооооооооооор!!! — донеслось откуда-то сверху.

Подняв голову, я увидел, как что-то, отдаленно напоминающее рыжее пятно, стремительно неслось вниз, размахивая руками.

— Это птица? Это самолет? — спросила Лидия ошарашенно, и мне было бы смешно, если бы не тот факт, что через каких-то пятнадцать секунд, если мы ничего не придумаем, от Алисы останется буквально мокрое место.

— Твою мать… Она разобьется! — крикнул я, сдвинувшись с места, выставив руки, чтобы ее ловить, и тут же осекся. Под ногами звук был другой. Это не ощущение твердой почвы. Что-то вибрировало, словно подо мной была пустота.

Я упал на колени и стал разгребать снег руками.

— Что ты делаешь? Виктор, нам надо придумать, как ее поймать!

Но я не слушал. Сделав несколько больших гребков, я увидел снова гладкую поверхность двери.

— Лидия, срочно копай!

— Что?..

— КОПАЙ!

Мы рухнули на колени рядом с дверью и начали рыть, разбрасывая снег во все стороны. Наши пальцы быстро коченели, теряя чувствительность, но мы не могли остановиться. Крик Алисы становился все ближе и отчетливее, теперь в нем можно было разобрать отчаянный, захлебывающийся вопль:

— Ви-и-икто-о-ор!!!

Время потеряло всякий смысл. Осталась только эта безумная гонка — успеть, пока ее тело не превратилось в бесформенную массу на этом проклятом снегу. Мы откопали дверь полностью — грубую, без ручки, без замка. Просто гладкий, монолитный прямоугольник. Я вцепился пальцами в узкую щель между створкой и невидимой рамой, изо всех сил потянул на себя.

Дверь не поддалась.

Я рванул снова, приложив такую силу, что мышцы спины затрещали от напряжения. Без толку. Лидия, увидев тщетность моих попыток, тоже вцепилась в край двери, и мы потянули вместе. Дерево не шелохнулось.

— Да етить твою мать, открывайся ты уже! — взвыл я, вскакивая на ноги и начиная прыгать на неподатливой поверхности. Я бил по ней пятками, вкладывая в каждый удар всю свою ярость и отчаяние. Но дверь, казалось, лишь насмехалась над нашими усилиями, оставаясь абсолютно неподвижной.

Я замер, тяжело дыша, и поднял голову. Она была метрах в тридцати, не больше. Я видел ее лицо — бледную маску ужаса, широко раскрытые, полные слез глаза.

Мозг, как всегда в критической ситуации, перешел в режим холодного, врачебного анализа. Поймать ее, приняв на себя вес падающего тела. Сломанные руки будут — в лучшем случае. Развороченное плечо, ключица вдребезги. Вероятный разрыв внутренних органов, поломанный позвоночник. Я могу остаться калекой или умереть. Но другого выхода не было.