Книга Архитектор Душ IV, страница 91 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Да и погодка для таких нарядов благоволила.

День встретил нас теплом и ярким солнцем. Воздух был неподвижен, и даже листья на деревьях замерли. Мы выехали со двора, машина влилась в воскресный поток — редкие автомобили двигались без обычной суеты. Город жил размеренной жизнью выходного дня. На улицах было немноголюдно, прохожие не спешили, и казалось, что время замедлило свой бег.

Я вел машину, ощущая, как напряжение последних дней постепенно отпускает плечи и шею. Рядом со мной устроилась Алиса. Она опустила боковое стекло, и теплый ветер играл в ее волосах. Она улыбалась, подставив лицо солнцу, и в этот момент выглядела моложе своих и без того юных лет. Лидия сидела сзади. Она молчала, но я видел в зеркале заднего вида, как она смотрит на проплывающие мимо улицы. Ее лицо было спокойным.

Маленький момент покоя посреди хаоса нашей жизни. Я понимал, что он временный. Что где-то там, за фасадами мирных домов, все еще прячутся опасности, с которыми нам придется столкнуться. Проблемы никуда не делись, они просто затаились на время. Но сейчас мне хотелось не думать об этом. Хотелось верить, что мы просто трое людей, которые едут в парк развлечений. Трое обычных людей, у которых впереди целый солнечный день, наполненный простыми радостями. И может быть хотя бы на несколько часов так оно и будет.

Парк встретил нас шумом и яркими запахами. Пахло жареным сахаром, горячим маслом и чем-то синтетическим, как от новой пластмассы. Над головой вращались аттракционы с кричащими людьми.

В центре парка стояли металлические конструкции. Гидравлические поршни со свистом поднимали и опускали кабинки. Из динамиков гремела музыка, сливаясь в общий гул. Это место было создано для того, чтобы оглушить и заставить забыть обо всем за его пределами.

И это работало. Алиса смотрела по сторонам широко раскрытыми глазами. Она пыталась увидеть все сразу — колесо обозрения, карусель, павильон с игровыми автоматами. На ее лице появилась детская радость, которую я видел редко — только когда она забывала о своей неприязни к прошлому Громова. И последнее время, к счастью, это я замечал все чаще.

Даже Лидия поддалась атмосфере. Ее сдержанность никуда не делась, но стала менее заметной. Она не показывала восторга, но взгляд смягчился, а на губах проявилась едва заметная улыбка.

План действовал. Мы поглузились в среду, где слишком громко и ярко, чтобы думать о чем-то плохом.

— Куда сначала? — спросила Алиса с нетерпением. Она дернула меня за рукав джинсовки. — О-о-о! Туда! — указал она на деревянный павильон с вывеской «Тиръ».

За прилавком стоял пожилой усатый мужчина в засаленной жилетке. На задней стене висели жестяные фигурки уток, звезд и кораблей. Рядом пневматические винтовки с потертыми прикладами.

— Поединок, Громов, — заявила Алиса. В ее глазах блеснул вызов. — Десять выстрелов, кто больше выбьет. Проигравший покупает сахарную вату всем.

— Идет.

Мужчина выдал нам винтовки. Я взял свою — она оказалась тяжелее, чем я ожидал. Когда я вскинул ее к плечу, тело среагировало само. Приклад лег в выемку плеча, левая рука поддержала цевье, палец нашел спусковой крючок. Мышечная память старого Громова наложилась на мое неумение стрельбы, создав легкий диссонанс в мозгах. Я прищурился, глядя через мушку на утку. Все казалось привычно, словно я делал это сотни раз, и одновременно абсолютно непонятным.