Книга Архитектор Душ IV, страница 58 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Шая выждала ровно тридцать ударов сердца. Ее пальцы, тонкие и холодные, скользнули по экрану смартфона. Короткое сообщение Громову: «Вышел». И она, словно тень, последовала за целью.

Ковалев вел ее из лабиринта жилых кварталов в царство мертвой промышленности. Городские звуки стихали, уступая место гулкому эху их шагов. Вернее будет сказать эху его шагов, потому что эльфийка двигалась как кошка. Если бы хоть одна живая душа шла рядом с ними, то она сто процентов не засекла бы эльфийку, не повернув головы назад.

Улица превратилась в узкий коридор между глухими кирпичными стенами складов, покрытых уродливыми потеками ржавчины и выцветшими граффити. Здесь пахло сыростью и старым машинным маслом.

Ковалев заметно ускорил шаг, почти срываясь на бег, и то и дело испуганно озирался. Шая скользила за ним, держась на грани видимости.

Впереди был очередной поворот, уводящий в еще более узкий и темный проулок между двумя гигантскими, почерневшими от времени корпусами. Ковалев, не сбавляя хода, нырнул за угол.

Шая замедлила шаг. Она подошла к углу, прижалась спиной к холодной, шершавой стене и прислушалась. Ни звука. Шаги стихли. Она осторожно, сантиметр за сантиметром, выглянула из-за укрытия.

Проулок был пуст. Глухой, прямой, как тоннель, он упирался в заваренный листом железа проход. Ковалев исчез. Словно растворился в плотном, маслянистом мраке.

И в этот миг холодная, как лезвие ножа, мысль пронзила ее сознание. Ловушка.

Она не успела отступить. Не было ни шороха, ни шагов, ни дыхания. Просто из глубокой тени дверного проема, в который она даже не посмотрела, отделилось нечто еще более темное. Мир взорвался запахом пота, грязной мешковины и немытого тела. Грубая, вонючая ткань накрыла ее голову, разом отрезав от света и воздуха.

Инстинкты взревели. Она рванулась назад, выбрасывая локоть вслепую, но ее движение утонуло в чем-то мягком. В тот же миг словно стальной обруч стиснул ее шею. Хватка была безжалостной, точной, рассчитанной на одно — пережать сонную артерию. Шая захлебнулась воздухом, которого не было. Ее тело инстинктивно боролось, ноги отрывались от земли, пальцы царапали твердую, как дерево, руку душителя. В легких разгорался пожар, в ушах нарастал низкий, вибрирующий гул. Перед глазами даже сквозь мешок вспыхнули и заплясали багровые круги. Она чувствовала, как сила утекает, как слабеют руки, как тело становится ватным и непослушным. Последним, что она ощутила, был холод асфальта, коснувшийся ее колена, когда ноги подогнулись.

* * *

Холодок пробежал по спине, когда он только вышел из дверей участка.

Урядник Ковалев шел домой, и каждый шаг по знакомым улицам казался ему шагом по минному полю. Каждый гудок автомобиля звучал личным оскорблением, каждый случайный взгляд прохожего — немым обвинением.

С того самого вечера у таверны, когда теплая, упругая плоть эльфийки под его ладонью вдруг обмякла, а шея под пальцами издала тот сухой, отвратительный треск, мир Ковалева перевернулся.

Задача была простой: оглушить, связать и доставить. «Найди одинокую, Ковалев, чтоб без шума», — сказал ему голос Мастера по телефону. И он нашел. Она была слегка хмельна, красива, и ему показалось, что раз уж ее все равно пустят в расход, то почему бы не взять свою долю?