Книга Архитектор Душ III, страница 90 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Я с трудом узнал в этой светской красавице Шаю. Это была другая ее сторона. Та, которую она показывала не на службе, а… где-то еще.

Я вернулся к сообщению.

«Привет, господин коронер. Шая. Нужно поговорить. Завтра к двенадцати часам в том же кафе, что прошлой ночью. И не опаздывай, пожалуйста».

Сообщение замерцало и исчезло, оставив после себя лишь пустой экран чата.

* * *

Гонец, тот самый, что говорил с Громовым у ворот, стоял перед столом. Его фигура, даже скрытая под грубой тканью, была прямой и собранной. Он закончил свой отчет. Короткий и лишенный эмоций, как рапорт спецназовца после операции.

— … ликвидация объекта проведена согласно протоколу. Плоть и кости обратились в прах. Пепел развеян над карьером. Никаких следов не оставлено. Работа чистая.

Мастер, сидевший во главе стола, молчал. Он медленно водил пальцем по краю оплывшей свечи, его скрытое в тени лицо было неподвижно. Тишина затягивалась, становясь почти невыносимой. Третий культист, здоровяк с бычьей шеей, нервно переступил с ноги на ногу в углу, его массивный силуэт качнулся, нарушив геометрию теней.

Наконец Мастер поднял голову. Он медленно, почти театрально, поднялся из-за стола, обошел его и подошел к гонцу. Положил руку ему на плечо. Жест был весомым, значительным.

— Отлично сработано, — его голос был тихим, но от этой похвалы у гонца потеплело в груди. Это звучало, словно отцовское одобрение, которого иногда так не хватало. — Ты исправил свою ошибку и даже превзошел мои ожидания.

Гонец едва заметно склонил голову, принимая похвалу.

— Я лишь выполнял ваш приказ, Мастер.

— Хорошо выполненный приказ — это не просто послушание. Это искусство, — Мастер убрал руку и вернулся на свое место. Он опустился на скрипнувший стул. — Ты вернул нам инициативу. Вернул нам время. Это сейчас — самое ценное.

Он замолчал, глядя на танец пламени. Его пальцы, длинные и тонкие, сплелись в замок на столешнице.

— А что же наш доблестный коронер? — спросил он, и в его голосе послышались нотки ехидного любопытства. — Известно ли тебе, как обстоят дела у господина Громова с поисками его главной улики?

На лице гонца, скрытом под капюшоном, промелькнула тень усмешки. Он знал ответ на этот вопрос. Он не просто предполагал, он просчитал его, как шахматную партию.

— Никак, Мастер, — ответил он спокойно, и в его голосе зазвучала уверенность стратега, чей план сработал безупречно. — Никак они у него не могут обстоять. Мы все провернули идеально. Прозекторская была пуста как череп пьяницы. Никаких камер, никакой охраны. Мы вошли и вышли, не оставив ни единой царапины на замке. Для них это выглядело как… как фокус. Иллюзия.

Он сделал шаг вперед, его голос стал ниже, приобретая заговорщические, почти злорадные интонации.

— Сейчас Громов сидит в луже. В глубокой, грязной, вонючей луже. Вы только представьте, Мастер. Утром он, полный столичного высокомерия, приводит в свой морг эту эльфийскую проверку. Открывает холодильник, чтобы продемонстрировать главную улику… а там пустота.

Он позволил себе короткий, сухой смешок, который мог напомнить карканье вороны.

— Какой удар по его репутации! Какой позор! Коронер, который не может уследить за трупом в собственном морге! Его начальство рвет и мечет. Полиция подозревает его в халатности, если не в прямом соучастии. Столичные ищейки смотрят на него как на некомпетентного провинциального идиота.