Книга Архитектор Душ II, страница 103 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Сначала не было ничего, кроме темноты и шума крови в ушах и моего дыхания. Но я продолжал концентрироваться, отсекая посторонние мысли, погружаясь в ощущения собственного тела.

И постепенно, очень медленно, начало проявляться что-то еще. Это не было похоже на зрение. Скорее на новое, шестое чувство. Я начал ощущать… тепло. Не физическое тепло кожи, а внутреннее, глубинное. Оно пульсировало в районе солнечного сплетения — ровный, спокойный ритм. Моя психея. Энергия души.

Я сосредоточился на этом ощущении. Тепло начало обретать форму, превращаясь в потоки, которые расходились от центра по всему телу. Я чувствовал, как энергия течет по рукам, доходя до самых кончиков пальцев, как она омывает внутренние органы, как поднимается к мозгу.

Это была моя внутренняя река жизни. Она была спокойной, но я чувствовал ее объем, ее силу. И одновременно ощущал ее границы — где кончается этот резервуар. Когда я открыл глаза, время перевалило далеко за полночь. Я не заметил, как просидел несколько часов в такой позе, но ни ноги, ни руки, ни остальные части тела не ныли.

Тогда я еще немного попрактиковался со «зрением». Стоял перед зеркалом и «включал» и «выключал» его, стараясь почувствовать тратится ли на эти манипуляции моя энергия.

Но пока что мне удавалось понять одно — если она и тратилась, то настолько мизерно, что я не ощущал.

— Слышишь? — обратился я к книге.

— Я сплю, — отозвался гримуар.

— Чего? Не выдумывай, ты просто сущность, запертая на бумажных страницах. Тебе не нужен ни покой, ни сон, ни еда.

— Ты что, мастер гримуаров что ли? — удивилась книга. — Не припомню, чтобы ты вникал в то, что нужно таким, как я. Но раз уж ты меня разбудил — говори, что хочешь.

— Ты что-то говорил про то, что я смогу научиться прикасаться к чужой психее на дистанции. Как этого добиться?

На мгновение мне показалось, что гримуар тяжело вздохнул.

— И тянул же меня черт за язык с тобой дела вести. Ты и впрямь решил взяться за обучение и довести начатое до конца?

— А я, по-твоему, просто так что ли тебе об этом говорил?

— Да кто тебя знает, подселенец! — буркнул гримуар. — Может ты такое же трепло, как старый Громов. Ладно, слушай сюда внимательно. У тебя все равно сразу из этого ничего не выйдет, однако слушай и вникай.

— Хочешь сказать, что для того, чтобы научиться дотрагиваться до психеии на дистанции дальше, чем вытянутая рука — у меня могут уйти годы?

— Нет, тебе всего лишь придется использовать проверенный старый имперский…

Я ждал. Ждал какого-нибудь сложного термина, названия древней техники, магической формулы. Чего-то, что соответствовало бы таинственности момента.

— … метод кнута и пряника, — закончил гримуар.

Я замер, а затем медленно потер лицо руками.

— Ты сейчас издеваешься, треклятый букварь? — спросил я, чувствуя, как накопившаяся усталость последних дней свалилась на плечи от абсурда услышанного. — Какой еще, к черту, кнут и пряник?

— Самые обыкновенные, — в голосе гримуара не было и намека на шутку, но я готов был поклясться, что слышу, как внутри его кожаного переплета что-то беззвучно хихикает. — Это, пожалуй, самая точная аналогия.

— Я ни хрена не понимаю из твоего бумажного шелеста! Причем тут кнут? К чему здесь, прости господи, пряник? Или ты попытался, услышав новое слово, применить его, не понимая сути самого значения? — вспылил я, потому что эти полунамеки и таинственность, с которой разговаривал гримуар, действовала на нервы.