Книга На эту и на ту набью тебе тату. Том 2, страница 92 – Игорь Алмазов

— Какое там передумала, — хмыкнула она. — Я подготовилась как следует, можешь не сомневаться. Всё будет в лучшем виде.

— Вот и славно, — улыбнулся я. — Насчёт портрета, предлагаю завтра во второй половине дня.

— Буду ждать, — отозвалась та.

Я попрощался и убрал телефон. Лукин и не подозревал, что его ждёт в выходные.

После разговора я соорудил на двоих нехитрый ужин, после которого Денис надолго занял душ. А потом сразу отправился спать, явно вымотанный событиями своей жизни.

* * *

В пятницу утром я отправился в колледж. Денис так и спал, даже позы не поменял. Так что я просто оставил ему записку, напомнив о том, что ему следует заняться решением своих проблем.

Экзамен по латыни был назначен на девять утра. Я пришёл вовремя, и нас почти сразу запустили в аудиторию. Сегодня экзаменатором была строгая женщина лет пятидесяти, Ольга Викторовна. Кирилл мне успел шепнуть перед экзаменом, что она считалась самой строгой преподавательницей на кафедре, и её все побаивались, даже другие преподаватели.

Как обычно, я вытянул билет, назвал его номер и сел за подготовку. В билете надо было перевести ряд терминов на латынь, расставить правильные окончания, привести примеры пословиц. В общем-то, ничего сложного, так что отвечать я пошёл одним из первых.

Ольга Викторовна слушала, поджав губы. Потом задала вопрос про этимологию одного термина и сама же, разъясняя, ошиблась в переводе. Перепутала корень, сместила значение.

Я помедлил мгновение. Промолчать было бы проще, но язык не повернулся оставить ошибку без поправки.

— Прошу прощения, Ольга Викторовна, — вежливо проговорил я. — Но тут, кажется, небольшая неточность. Этот корень означает не «полость», а «изгиб». Отсюда и значение термина иное.

Преподавательница вскинула брови, и взгляд её резко стал холодным.

— Молодой человек, — процедила она. — Я преподаю латынь без малого тридцать лет. И не вам меня поправлять. Нынче молодёжь много о себе мнит, начитается всякого в интернете и думает, что всё знает лучше учителей.

Однокурсники за соседними партами притихли, кто-то опасливо вжал голову в плечи. Спорить с Ольгой Викторовной никто отродясь не решался.

Но и сдавать назад я не привык.

— Я понимаю ваш опыт и уважаю его, — спокойно сказал я. — Но позвольте всё же пояснить мою точку зрения. Слово это родственно греческому корню с тем же значением. Вот, к примеру, в анатомическом контексте оно употребляется именно так.

Я привёл сразу несколько примеров, разложил этимологию по полочкам. Заодно сказал, как этот термин толковали ещё в старинных трактатах.

Ольга Викторовна выслушала меня, всё больше хмурясь. По лицу её было видно, что слова мои её задели. Она резко придвинула к себе толстый словарь, который лежал на углу стола, и принялась листать страницы. В аудитории повисла полная тишина, многие перестали писать и с напряжением смотрели за всей этой сценой.

Она читала долго, водя пальцем по строчкам. А потом подняла на меня глаза.

— Хм, — проговорила она, захлопывая словарь. — А ведь вы правы, молодой человек. Действительно «изгиб». Признаю свою оплошность. Редко, очень редко встречаются нынче такие знающие студенты. Вы, должно быть, готовились не один день. И не по верхам, а основательно.

— Благодарю, — ответил я.

— Отлично, — она вывела оценку в ведомости размашистым почерком. — Заслуженное «отлично». Если будете с таким же рвением готовиться и к другим предметам, из вас выйдет отличный медицинский работник.