Книга На эту и на ту набью тебе тату. Том 2, страница 72 – Игорь Алмазов

— И что же? — спросил я.

— Я сначала совсем сдался, — признался Лев Борисович. — А потом решил, что нет, не дождётесь! Левой рукой начал учиться фигуры двигать. Поначалу неловко было, неуклюже. Но ничего, приноровился потихоньку. Снова сел за доску. Хоть уже и не участвую в турнирах, но веду в школе любительский кружок. Играю с молодёжью. Понял, что руки тут это не главное.

История явно заслуживала уважения. Сильный человек.

— И какую же татуировку вы хотите? — спросил я.

— Коня, — ответил он. — Шахматного коня, разумеется. Это моя любимая фигура, ведь она ходит не как все, и может перепрыгивать другие фигуры. Перепрыгивать преграды — это как раз про меня.

Я кивнул, хорошая задумка.

— Понимаю, — сказал я. — Дайте мне подумать над эскизом.

Я взял карандаш и чистый лист. Образ сложился в голове сразу.

Я нарисовал шахматную доску с изломом. Через всю её середину шла трещина, и несколько клеток были расколоты, словно по доске ударили тяжёлым предметом. И на одной из клеток стоял конь, готовый преодолеть и это препятствие тоже. Миг преодоления, который останется у Льва Борисовича на коже.

Я показал эскиз клиенту, он оценивающе посмотрел на него.

— А вы и правда художник, — улыбнулся Лев Борисович. — Умеете же подобрать… Мне нравится, хорошо.

— Где будем делать? — спросил я.

— На правом предплечье, — ответил он, закатывая рукав. — На той самой, что меня и подвела изначально. Пусть напоминает ей, кто тут хозяин.

Я подготовил кожу, перевёл эскиз. Затем разложил инструменты, надел монокль и приступил.

«Начертание активно».

Намерение считалось ясно и сильно. Человек, которого подвело собственное тело, но не дух. Он не желал сдаваться. Хотел преодолеть свою немощь, вернуться к любимому делу.

Работать было труднее, чем на молодой коже, но Лев Борисович сидел неподвижно. Система периодически давала мне подсказки по натягиванию кожи, и это было очень кстати.

«Для глубоких теней используйте плотную растушёвку короткими проходами».

Работа заняла около трёх часов. Я отложил машинку, окончательно протёр татуировку. Готово.

«Начертание завершено. Намерение считано: воля к преодолению, отказ сдаваться перед телесной немощью, поиск нового пути».

«Татуировке присвоено свойство „Стойкость духа“. Носитель легче переносит физические ограничения, не падает духом перед преградами, находит обходные пути там, где прямой закрыт. Свойство не лечит тело, но укрепляет волю».

«Оценка: Отлично».

«Прогресс к следующему рангу: 13 из 20».

Я снял монокль и убрал в карман.

— Готово, — сказал я. — Взгляните.

Лев Борисович поднялся, подошёл к зеркалу. Долго смотрел на свою руку. А потом усмехнулся.

— Первая татуировка в шестьдесят пять, и ни капли не жалею, — заявил он. — Как будто помолодел на двадцать лет. Спасибо, Артём.

Я обработал татуировку, обернул пелёнкой, объяснил уход. Лев Борисович расплатился, ещё раз пожал мне руку, и ушёл.

Хороший человек, и работа получилась хорошая. Я был очень доволен этим.

* * *

После ухода Льва Борисовича я убрал рабочее место и собрался было заняться другими делами. И тут дверь распахнулась. В мастерскую вошли двое крепких парней — Даниил и Анатолий, — а следом за ними и сам Знаев.

— Работаешь, Артём? — хмыкнул он, оглядывая мастерскую цепким взглядом.