Книга На эту и на ту набью тебе тату. Том 2, страница 30 – Игорь Алмазов

Он замешкался, но паспорт всё же подал. Я неторопливо сфотографировал разворот себе на телефон. Всеволод, значит. А он даже не представился.

Не уверен, могу ли я в принципе фотографировать чужие документы. Но Всеволод не возражал, играл свою роль до конца.

— Благодарю, — сказал я. — Теперь вот это, согласие на проведение процедуры татуировки. Здесь вы подтверждаете, что согласны на процедуру добровольно. Прочтите и распишитесь внизу, будьте любезны. Здесь есть анкета, есть ли у вас или нет противопоказания. Пожалуйста, поставьте плюсы или минусы. ВИЧ, гепатит, аллергические реакции, сахарный диабет.

Всеволод пробежал бланки глазами, и снова ненадолго на лице его мелькнула растерянность. Но не расписаться он не мог, отказ выглядел бы странно для человека, который сам ломится на срочный сеанс. Помедлив, он поставил подпись на обоих листах.

— Превосходно, — кивнул я и убирал бланки. — И последнее. Я веду видеозапись всех сеансов. Для собственной отчётности. Эти видеозаписи никуда дальше моего кабинета не идут. Вы же не против?

Он явно был против. Но и тут отказаться не посмел, это вышло бы слишком подозрительно. Промямлил что-то вроде «нет, не против», и я включил камеру на телефоне, поставив её на столе.

— Что бы вы хотели сделать? — поинтересовался я.

— Треугольники на ноге, — ответил он с явной неохотой. — Вот, на лодыжке. Три штуки.

Выбрал самое незаметное место. И ведь может остановиться, сказать. что передумал. Но теперь гордость не позволяет. И всё равно надеется, что Дорохов сможет меня обвинить.

Не выйдет.

— Треугольники, значит, — серьёзно кивнул я. — Интересный выбор.

Самый лёгкий эскиз в моей жизни. Три треугольника выполненные одной линией. Символизируют внутреннюю силу, способность преодолевать трудностей.

Я перевёл эскиз, проговаривая вслух каждый свой шаг. Затем приступил к татуировке. И снова внятно проговаривал каждый момент.

— Вскрываю новую, запечатанную иглу, — произнёс я и продемонстрировал клиенту и камере целую упаковку. — Упаковка цела, игла стерильная, одноразовая. Срок годности в порядке.

Всеволод слегка заёрзал на кушетке.

— Надеваю одноразовые перчатки, — продолжал я. — Обрабатываю кожу антисептиком.

Я проговаривал каждый шаг, а Всеволод мрачнел всё больше. Вся его будущая жалоба на грязные иглы и антисанитарию рассыпалась в прах. Ведь у меня будет запись, где видно, что работаю я чисто, стерильно, по всем правилам. И отступить он уже не мог.

«Начертание активно».

Татуировка заняла тридцать минут. Игла шла ровно, кожа поддавалась легко. Всеволод молчал, явно думал лишь про собственную ловушку.

«Истинного намерения клиента не считано. Намерение носителя враждебно цели работы. Свойство не присвоено».

Оно и понятно. Какое уж тут начертание. Хотя работа мне понравилась, я любил этот символ.

Закончив, я обработал татуировку и наложил плёнку.

— Готово, — сказал я. — С вас, как условились, дополнительная плата за срочность.

Всеволод торопливо поднялся и расплатился, даже не посмотрев на татуировку. Явно хотел поскорее уйти из мастерской.

Не выйдет.

— Постойте, Всеволод, — произнёс я. Камеру я выключать не спешил. — Прежде чем вы уйдёте, давайте кое-что проясним. Я знаю, зачем вы пришли. Вас послал Дорохов.

Лицо его вытянулось от удивления.