Книга На эту и на ту набью тебе тату. Том 1, страница 80 – Игорь Алмазов

Какая же знакомая история. Ведь у Артёма была ровно такая же проблема с собственным отцом. Только вместо музыки — татуировки, а вместо юридического — завод.

— А мать? — поинтересовался я.

— Она меня поддерживает, но решает у нас отец, — отмахнулся Илья. — И так надоело это! Почему я сам не могу за свою жизнь решать? Решил ему досадить, он всегда татуировки терпеть не мог!

Я вспомнил ещё одну историю из своей прошлой жизни. При нашем дворе жил один молодой граф восемнадцати лет. Который также был недоволен тем, что отец бесконечно указывал ему, как жить. Этот граф пришёл ко мне с заказом, нарисовать свой портрет в чём мать родила. Смысл был один, досадить с помощью этого портрета отцу, и доказать, что он сам по себе.

Я отказал. А вот другой художник взялся за этот заказ, тем более что платил юный граф хорошо. В итоге отец сослал своего сына на год в ссылку в другой город, а художника заставил уничтожить этот портрет.

Ситуация была тогда громкая…

— Знаете, Илья, месть — это в принципе плохое действие, — проговорил я. — А уж тем более месть через собственное тело. Тело останется с вами навсегда, а злость пройдёт. Через год вы будете смотреть на татуировку, и вспоминать ссору с отцом. И снова проживать все негативные эмоции. Оно того не стоит, поверьте мне.

— А что мне тогда делать? — отчаянно спросил тот. — Вот вы… как вам родители разрешили всё это? Пирсинг, татуировки…

— Мой отец тоже против, — спокойно ответил я. — И против моей профессии, и против моего внешнего вида. И я тоже злился, ссорился, ругался. Потом ушёл из дома… Но знаете что? Лучший вариант в такой ситуации — поговорить. Просто и спокойно объяснить, что вы видите свою жизнь такой. Показать отцу, что вы не ошиблись с выбором. А не прибегать и делать татуировку в качестве акта протеста.

— Отец меня и слушать не станет, — покачал головой Илья. — Вы его просто не знаете.

— А вы попробуйте, — ответил я. — Поищите компромисс. Может быть, вы станете юристом-пианистом.

Как говорил мой учитель Верещагин, профессия кормит, а призвание живёт. Одно другому не мешает, если человек сам не позволяет им мешать. И большая удача, если призвание начинает кормить.

Илья помолчал, а затем вдруг улыбнулся.

— Какой странный вы, — заявил он. — И думаете, правда сработает?

— Попытаться можно, — развёл я руками. — А там видно будет.

Илья встал и пошёл к дверям. В дверях развернулся.

— Спасибо вам, — сказал он. — Что выслушали.

— Не делайте глупостей, — отозвался я.

Он кивнул и вышел из мастерской. Рукой я нащупал монокль в кармане. Система молодец, предостерегла от большой ошибки. И меня, и Илью.

Впредь буду ещё более внимателен к возрасту клиентов.

* * *

Вскоре после ухода Ильи я тоже вышел на улицу, немного подышать. И наткнулся на мужчину, который топтался у входа с телефоном в руках.

— Прошу прощения, вы не знаете, где здесь Вольская улица? — обратился он ко мне. — Приложение совсем не грузит.

— Сейчас посмотрю, — кивнул я.

Достал свой телефон, мигом нашёл нужную улицу и показал ему.

— Благодарю, — он внезапно с интересом посмотрел на дверь за моей спиной. У Артёма там висела простенькая самодельная табличка в файле «Лачуга Должника. Тату-мастерская. И номер телефона». — Вы, значит, тату-мастер?

— Всё верно, — кивнул я. — А вы хотите татуировку?