Книга На эту и на ту набью тебе тату. Том 1, страница 4 – Игорь Алмазов

Драконы, черепа, надписи, цветы, абстрактные узоры. Исполнение было неровным, несколько набросков вполне приличных, остальные слабее, будто автор торопился или не особо старался. Но на последних страницах попадались работы, в которых чувствовалось что-то настоящее. Как будто в какой-то момент человек всё же садился и рисовал по-честному.

Значит, умел. Просто не хотел. Артём, и почему же так? Закрыл тетрадь и вернул её на место.

* * *

Ровно в три часа дверь открылась, на этот раз без грохота, что удивительно. На пороге появилась девушка. Лет двадцати, невысокая, в светлом пальто и с телефоном в руке. Она заглянула внутрь с видом человека, который пришёл к цирюльнику. Надо, но радости от этого никакой.

— Это тату-мастерская Краснова? — спросила она.

— Да, здравствуйте, — кивнул ей я.

Интересно, кто же это? Будет просить деньги, как и предыдущие посетители? Не похоже, она явно по другому вопросу.

— Я Катя, — представилась девушка. — Я к вам записывалась на три часа. Эскиз подобрать, вы говорили, что художественную школу заканчивали.

А, вот оно что. Значит, Артём Краснов тоже был художником. Но решил найти себя в профессии татуировщика, довольно необычно.

— Проходите, присаживайтесь, — кивнул я девушке. — Пальто можете повесить на вешалку.

Я не очень представлял, какой именно должен быть порядок работы. Ну раз ей нужен эскиз — это очевидно рисунок. С этим я разберусь легко, просто представить, что это очередной член Императорской семьи просит очередной портрет.

— Я хочу цветок, — усевшись на стул, заявила Катя. — На запястье, вот здесь. Что-нибудь простое и красивое.

Цветы не совсем мой профиль, но ладно, справлюсь.

— Какой именно цветок? — спросил я.

— Не знаю, — пожала Катя плечами. — Что-нибудь нежное и маленькое. Может, ромашку? Или розу? Я особо не разбираюсь в цветах.

Я взял лист бумаги и карандаш.

— Скажите мне вот что, — спокойно произнёс я. — Вы хотите просто красивый рисунок? Или что-то, что будет значить для вас что-то конкретное?

Катя посмотрела на меня с видимым удивлением.

— В смысле? — осторожно спросила она.

— Татуировка остаётся с человеком навсегда, — объяснил я. — Это не украшение, которое можно снять. Поэтому я спрашиваю, что для вас важно? Что вы хотите помнить или носить с собой?

Она помолчала, всё также удивлённо глядя на меня.

— У меня бабушка умерла в прошлом году, — наконец, тихо ответила она. — Она очень любила сирень. Это были её любимые цветы.

Я кивнул и начал рисовать.

Пальцы двигались сами, уверенно, без лишних линий. Небольшая ветка сирени, три соцветия. Это был не парадный портрет и не орнамент для тронного зала. Просто живая ветка. Лёгкая, немного неровная и настоящая.

Через десять минут эскиз был закончен. Катя внимательно посмотрела на рисунок.

— Сирень, — произнёс я. — На языке цветов означает первую любовь и память о близких. В некоторых традициях считается, что она соединяет живых с теми, кого уже нет. Если найти в соцветии цветок с пятью лепестками — это к счастью. Ваша бабушка, думаю, об этом знала.

Девушка молча изучала эскиз. Вышел он очень нежным, то, что надо для этой юной девушке.

— Странно, мне о вас говорили совсем другое, — вдруг заявила Катя. — Что я полная дура, что к вам записалась.

— Люди иногда бывают злыми, но не стоит на это обращать внимания, — пожал я плечами.