Книга На эту и на ту набью тебе тату. Том 1, страница 100 – Игорь Алмазов

Я надел монокль и взял тату-машинку.

«Начертание активно».

— Ай, больно-то как! — воскликнул девушка, стоило мне только начать. — Нельзя помягче?

— Это татуировка, здесь всегда одни и те же ощущения, — спокойно отозвался я. — Работа совсем маленькая, так что придётся ненадолго смириться с неприятными ощущениями.

— Ай, легко говорить, — запричитала она. — Ужас какой!

После буквы Ц она запросила перерыв. Позвонила своей подруге, и начала обсуждать планы на вечер.

После букв Е и Л снова перерыв. Наконец, надпись была закончена.

Я вымотался едва ли не больше, чем вчера после семи часов набивания контура дракона.

«Намерение не считано — татуировка не является Начертанием. Возможно только техническое выполнение. Носитель не получит эффекта».

Я и не сомневался.

— Ой, прелесть какая, — начала разглядывать себя Юля. — Это же прямо ровно то, что нужно. Блин, девчонки мне обзавидуются, конечно!

По крайней мере, результат её устроил. Я выдохнул, заклеил работу плёнкой, рассказал про уход. Затем подождал, пока девушка сфотографирует себя в зеркале, затем на кушетке, затем снова в зеркале.

Перевела мне три тысячи, и радостная ушла из студии.

Я снова выдохнул. Клиенты бывают разные, это я тоже знал из прошлой жизни. Однажды дама заставила меня перерисовывать её портрет три раза, потому что сама себе на нём не нравилась.

Но это всё равно клиенты, и никуда не денешься.

* * *

Второй клиент пришёл в полдень. Я успел убрать рабочее место, подготовить всё для следующего сеанса, и ещё немного поучить анатомию.

Ему было лет сорок, крупный мужчина в джинсах и тёмной куртке, с коротко стриженными волосами.

— Здравствуй, — кратко поздоровался он. — Я Виктор, записан к вам.

— Добрый день, — проходите, присаживайтесь, — ответил я. — Что бы вы хотели?

Виктор сел на стул, уставился на свои руки.

— Да так и не объяснить, — хмыкнул он. — Жизнь свою отмотать назад и поменять хотел бы, да только это невозможно.

Здесь я сразу почувствовал клиента с новой историей. А потому не торопил его, давая возможность высказаться самому.

— Я два года провёл… в местах не столь отдалённых, — Виктор поднял на меня взгляд. — Понимаешь, о чём я?

— Если честно — пока что не имею представления, — ответил я.

— Я сидел, — ответил мужчина. — Отсидел два года. По 109 статье, причинение смерти по неосторожности.

А, вот оно что. Я молча кивнул, давая ему продолжить.

— Дурацкая ситуация на самом деле, — хмыкнул Виктор. — Идиот один к девушке полез, а я решил защитить. Благородный, блин. Толкнул, тот запнулся и ударился башкой об асфальт. В реанимации потом и умер. А мне два года колонии общего режима, за моё благородство.

Несправедливое тюремное заключение. Ситуация не слишком редкая, такое случалось и в моём мире.

— Знаешь, как два года могут разрушить жизнь? — он снова посмотрел мне в глаза. — Казалось бы, что уж там, правда? А только крест сна тебе потом общество ставит. Любимая женщина уходит, родственники отворачиваются. Работу с судимостью практически не найти. А кому ты нужен? Пошёл в автослесари, хотя до этого работал менеджером по продаже автомобилей. У меня всё посыпалось, понимаешь?

— Понимаю, — коротко ответил я.

Виктор тяжело усмехнулся.

— Да не понимаешь ты, парень, — ответил он. — Молодой, весь в татухах вон. Твоя жизнь только начинается. А моя… как поезд, который с рельсов сошёл. Вроде и едет дальше, но так, по инерции.