Книга Мечников. Том 9. Тень правды, страница 100 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Нет, Алексей Александрович. Однако с середины ночи он повторяет лишь одно слово. «Мечников». Целый час он упоминал вашу фамилию, пока не охрип. И лишь под утро мы поняли, что он хочет встретиться с вами лично. Ну что, пройдёмте?

Я кивнул и прошёл вслед за Тимофеевым в комнату, где сидел связанный сектант. Мужчина с редкими, почти что седыми волосами вздрогнул и начал метаться из стороны в сторону, пытаясь раскачать стул, к которому его привязали.

— Нет! Нет! — кричал он. — Я не согласен! Я не буду!

— Что вы «не будете»? — спросил Тимофеев. — Вы же сами хотели, чтобы мы привели господина Мечникова. Так что сейчас же успокойтесь!

— Я хочу видеть только его одного, — стиснув зубы, прохрипел сектант. — В комнате больше не должно быть посторонних людей. В противном случае я откушу себе язык, как и обещал. И вы больше ничего не узнаете.

Он показательно высунул язык и распахнул челюсти, готовясь отсечь один из главных органов пищеварительной системы.

Проклятье… Да ведь он не шутит! По взгляду вижу, что этот человек говорит правду. Вообще-то перекусить язык зубами можно, но это не так-то просто. Чаще всего об этом способе лишить себя жизни говорилось в историях о самураях. Если они, попав в плен, не имели возможности сделать харакири и убить себя посредством рассекания живота, им приходилось перекусывать язык.

Однако даже в этом случае пленники сталкивались со сложностью. Чтобы перекусить себе язык, нужно не просто зажать его между зубами. Придётся найти способ удариться нижней челюстью о твёрдую поверхность. Ведь даже если человек сошёл с ума и решил наложить на себя руки, организм далеко не всегда позволит ему это сделать. Как только в языке активируются болевые рецепторы, челюсть автоматически разожмётся.

Но тот сектант, что сидит передо мной… Да. Я не сомневаюсь, что он сможет это сделать даже без помощи удара по нижней челюсти. По какой-то причине он готов прервать свою жизнь даже столь изощрённым путём.

Скорее всего, из-за того, что ему пообещали вечную жизнь после смерти.

Вот только я всё больше убеждаюсь, что эта вечная жизнь является превращением в зомби и ничем иным.

— Сейчас же прекратите истерику, иначе я… — попытался пригрозить сектанту Тимофеев.

— Иначе что? Снова изобьёте меня? Снова будете использовать на мне свои инструменты? Ха-ха! — он расхохотался, словно сумасшедший, коим он и являлся. — Нет. Делайте, что хотите. Мне всё равно на ваши пытки. Но если хотите, чтобы я заговорил, оставьте меня наедине с Мечниковым. У меня лишь одно условие, а вы даже его не готовы исполнить!

— Ладно! — воскликнул Тимофеев. — Господин Мечников, скажите, вы готовы переговорить с ним наедине, или нам лучше отменить эту встречу? Я не хочу подвергать вас опасности.

— Всё в порядке, — кивнул я. — Не беспокойтесь, господин Тимофеев. Покиньте комнату. Если вдруг мне потребуется помощь, я вас позову.

Главный городовой понял, что я настроен решительно, и не стал со мной спорить. Тимофеев вышел и запер за собой дверь, а я уселся напротив сектанта и произнёс:

— Ну что, «друг»? Рассказывай, зачем тебе понадобилось поговорить со мной?

Он улыбнулся во весь рот, а затем, издав тихий истерический смех, заявил:

— Это наш запасной план, Мечников. Тёмный бог желает, чтобы ты к нам присоединился. Как и те трое. Такие же, как ты. Они здорово послужили нашему господину. Наш пастор был очень доволен, когда принёс их головы на алтарь.