Книга Мечников. Том 8. Луч надежды, страница 73 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Я заметил, как Мансуров прищурился, затем ухмыльнулся и тут же выдал ответ:

— В соответствии с законами Российской Империи, по седьмому пункту шестого раздела кодекса лекарей, штраф распределён будет следующим образом. Треть оплатит лекарь, который нанёс доказанный ущерб пациенту, остальные две трети будут разделены между главным лекарем и главенствующим орденом в соответствии с местными губернскими законами и тяжестью причинённого вреда пациенту. К примеру, если речь идёт о лёгком ущербе, а помощь оказывалась в Саратовской губернии, значит, в итоге штраф составит ровно пятьдесят рублей. Причём…

— Довольно, — процедил сквозь зубы Углов. — Следующий вопрос, господин Мансуров.

Я почувствовал, как с плеч камень свалился. Не знаю, что точно помогло студентам, но в словах Мансурова читаются реплики Ильи Синицына. Будто он в его тело попал и начал сдавать экзамен самостоятельно.

— Что ж, господин Углов, думаю, моё присутствие здесь излишне, — улыбнулся я. — Похоже, студенты не так уж и плохо изучили материал. Видимо, вы — очень хороший преподаватель. Мне до вас ещё совершенствоваться и совершенствоваться.

Я произнёс это с таким сарказмом, что Углов чуть не сломал себе шею, когда преследовал меня взглядом. Я же спокойно покинул кабинет, а затем быстрым шагом направился в свой класс, где Синицын вещал студенту подсказки.

Добравшись до места, я обнаружил, что весь мой план всё-таки начал работать. Илья тихо надиктовывал ответы, а Максим Захаров привалился на стул рядом с кристаллами и лишь время от времени что-то менял в созданной нами схеме.

Выглядел мастер чуть лучше. Ожоги с кожи уже практически пропали. Слезли вместе с верхними слоями эпидермиса.

— Мастер Захаров, как вы себя чувствуете? — шёпотом спросил я, чтобы не мешать Синицыну и не создавать информационный шум для студентов.

— Всё путём, — кивнул он. — Слабость ещё есть, но я был рад до смерти наконец-то выбраться из вашей квартиры и приступить к работе. У вас там всё бренчит, шумит, мебель трясётся. Такое ощущение, что у вас поселились какие-то духи.

Отчасти так и есть. Видимо, Доброхот со своими новыми коллегами шалит.

— Это вы исправили кристаллы? — спросил я.

— Отчасти, — ответил Захаров. — Вы с Ильёй Андреевичем, уж простите мой русский язык, сделали всё через задницу, но я поменял частоту кристаллов. Однако и это не помогло. Потом в какой-то момент всё изменилось, будто кристаллы сами себя починили. Первая фраза, которую мы с господином Синицыным услышали — это шутка про то, что в рубашке у Андрея Углова завелись мыши.

Фух… Значит, не зря я убрал тот кристалл. В итоге получилось, что вся наша команда внесла вклад в починку связи. Синицын притащил Захарова, тот настроил магические частоты, а я принудил Углова убрать его медальон.

Правда, я явно перестарался. Думаю, грудь у него будет зудеть ещё очень долго.

— Всё… — выпучив глаза, прошептал Синицын. — Мансуров закончил.

Ровно через минуту Артур Мансуров появился около моего кабинета. Я специально вышел ему наперерез, чтобы никто не проследил за ним до моего кабинета.

— Я сдал, Алексей Александрович! — воскликнул он. — Сдал. Углов валил меня до последнего, но ваш друг…

— Тише-тише, — перебил его я. — Я уже всё знаю. Вы тоже хорошо постарались, Артур Аркадьевич. А теперь идите на следующие экзамены. С Разумовским и Кастрицыным проблем возникнуть не должно. Они не станут никого валить.