Книга Мечников. Том 8. Луч надежды, страница 32 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Я был в мастерской. Занятий у меня сегодня нет, — коротко ответил я. — А что стряслось?

— Проверка эта дурацкая стряслась. Вы вообще в курсе, какую вы в очередной раз проблему к себе притянули? — протараторил он.

Проклятье, да какая там может быть проблема⁈ Они же проверяли документацию, в которой особо не к чему придраться даже при всём желании!

— Андрей Всеволодович Углов наковырял у вас в документах более трёх десятков ошибок. Причём грубых. Он заявил, что я должен уволить вас ещё до экзаменов. Иначе документацию передадут в вышестоящие организации.

Почему-то я совсем не удивлён. Хоть я и был уверен, что в моей документации нет ошибок, но чего-то подобного всё-таки ожидал. С тех самых пор, как я впервые оказался в этом мире, меня постоянно кто-то пытается изгнать, убить или хотя бы уволить.

Всё началось с отца. Потом меня сразу же попытался выгнать Иван Сергеевич Кораблёв, когда я даже к своим обязанностям не приступил. А дальше… Можно сбиться со счёта.

— Алексей Александрович, лично я сам ваши документы не видел, — сказал ректор. — Вам может показаться это странным, но внутренний распорядок академии диктует именно такие правила. Диагностикой ошибок в работе преподавателей занимается специальный комитет, который возглавляет Андрей Всеволодович Углов. Он уже после своей собственной проверки передаёт всю информацию в орден лекарей — своему отцу или в правоохранительные органы. Всё зависит от того, насколько серьёзные ошибки были допущены и не были ли ущемлены права студентов.

— Ну, раз вы меня увольняете, значит, я, по его мнению, кого-то ущемил. Очень любопытно, кто стал моей «жертвой»… — произнёс я.

— Судя по тому, что мне предоставил господин Углов, у вас действительно имеется одно особенно серьёзное нарушение, — произнёс ректор. — Если честно, Алексей Александрович, я уже не знаю, как относиться к происходящему. Вроде как вы очень способный работник, выполняете мои указания, регулярно делитесь со мной отчётами о проведённых занятиях. Лично я в этих отчётах ошибок не видел. Но нашему внутреннему комитету во главе с господином Угловым виднее. У них свой свод правил.

Всё это очень некстати. В целом, убиваться из-за увольнения я не стану. Меня с радостью примут в любую амбулаторию или госпиталь. Раз в этой академии работают одни лишь враги, может, мне действительно не имеет смысла здесь задерживаться?

Но бороться за своё место я всё равно буду. Из принципа — само собой. Но есть и другая причина, из-за которой я не могу им позволить себя уволить.

Как только меня уволят, я буду выселен из своей служебной квартиры. Доброхот будет вынужден остаться там, как и Токс. И я уже вряд ли смогу помочь своему другу вернуть себе тело. При таком раскладе его жизнь спасти будет практически невозможно.

— Я в любом случае собираюсь отстаивать свою позицию, — прямо сказал я. — Куда мне нужно обратиться, чтобы узнать свои ошибки и оспорить их?

— Ого! — усмехнулся Константин Ефремов. — Вы ещё даже о своих ошибках ничего не узнали, а уже собираетесь их оспаривать?

— Документацию я заполнял добросовестно. Не могу даже представить, откуда там могло взяться несколько десятков ошибок, — произнёс я.

Возможно, Углов или кто-то из его людей внёс прямые корректировки в мои бумаги. Другими словами, нельзя исключать вероятность, что эти господа сами наделали ошибок, а потом списали их на меня.