Книга Мечников. Том 5. Избранник бога, страница 13 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Может, это и прозвучит странно, — ответил я, — но постарайтесь впредь сразу же обращаться к лекарям, как только возникают даже малейшие признаки простуды. Вся проблема именно в ней.

Шорохов пообещал, что никогда не забудет моей доброты, и покинул кабинет. Да уж, не думал я, что когда-нибудь смогу излечить ревматическую болезнь сердца менее, чем за полчаса.

В мой кабинет влетел Сеченов.

— Занято, уважаемые! Прошу подождать! — прокричал Иван Михайлович моим пациентам.

— Что стряслось, Иван? — нахмурился я.

— Думаю, нам стоит отказаться от корректировок, которые я предложил изначально. К чёрту наши проекты, — заявил Сеченов. — Нужно приступать к совместной работе немедленно.

— Так в чём дело-то? — не понял я. — Из-за чего такая спешка?

— Павлов сделал ещё один ход.

Прошло чуть больше одной недели, и Сеченов приходит с «замечательной» новостью о том, что Владимир Харитонович Павлов сделал ещё один шаг.

— Новый препарат? — поинтересовался я.

— И не только, — помотал головой Иван. — Он запатентовал какую-то сложную схему лечения, которая помогает от язвенной болезни! Создал несколько порошков, восстанавливающих структуру желудка. Якобы они подойдут людям, у которых нет возможности или желания обращаться к лекарям.

Так… Кажется, я понимаю, какие препараты создал Павлов на этот раз. Если речь идёт о язвенной болезни желудка, значит, наш конкурент разработал ингибитор протонной помпы, антацид и гастропротектор.

Это — основные лекарственные средства, которые использовались в моём мире для ускорения заживления язвы. Либо же для её предупреждения. Другими словами, они назначались людям с предрасположенностью к этому заболеванию, чтобы язва не успела развиться.

Ингибиторы протонной помпы подавляли выделение соляной кислоты в желудке, антацид выступал в роли гасителя и нейтрализовал уже образовавшийся избыток кислоты, а гастропротектор покрывал весь желудок тонкой защитной оболочкой и защищал слизистую от грубого воздействия химически агрессивной жидкости.

И как только Сеченов сказал мне об этом, я понял, чего нам не хватает. Что нужно создать, чтобы сделать небольшую подсечку Павлову.

И так уж совпало, что в этот момент открылась дверь, и в мой кабинет ввалился один пациент, который с ходу подкинул ещё одну подсказку, которую, правда, понял только я. До Сеченова пока что ещё не дошло.

— Алексей Александрович, пожалуйста, примите меня поскорее, — попросил мужчина, держась за живот. — Я понимаю, что вам нужно поговорить с коллегой, но у меня сил уже нет это терпеть. Я ведь не знаю, что у меня там в животе.

Вот именно. Он не знает, ЧТО там. В этом и заключается главная проблема, без решения которой препараты Павлова не будут иметь никакого смысла.

— Иван Михайлович, — обратился к Сеченову я. — Встретимся после окончания приёма. У меня есть, что вам предложить, — я перевёл взгляд на пациента. — А вы ложитесь на кушетку, я сейчас же вас осмотрю.

Оказалось, что у больного самый обыкновенный панкреатит. После череды вопросов я выяснил, что недавно мужчина злоупотребил одновременно и жирной пищей, и алкоголем. Вскоре появились опоясывающие боли под рёбрами. И он был вынужден срочно обратиться к лекарю.

Купировать приступ острого панкреатита было нетрудно. Я расширил протоки, через которые в кишечник поступают ферменты из поджелудочной железы, затем снял воспаление и ускорил кровоток.