Книга Мечников. Том 4. Открытие века, страница 65 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Я с трудом сдержал смешок. Сейчас Гигея меньше всего походила на богиню. Мне казалось, что я общаюсь с обычной двадцатилетней девушкой. И не скажешь ведь, что ей… А сколько ей лет? Думаю, спрашивать об этом будет бестактно.

— В моём мире ты — просто история. Несуществующая богиня, которая создала этот знак. В честь тебя даже назвали науку — гигиена, — рассказал я.

Богиня поморщилась.

— Гигиена? Звучит ужасно! — воскликнула она. — Надеюсь, что в этом мире никто такого не учудит!

— Забавно, учитывая то, что я как раз собирался создать гигиену в ближайшее время, — рассмеялся я.

— Даже не думай! — пригрозила пальцем она. — А иначе… Замедлю развитие твоих витков!

— Сама же противоречишь клятве, которую создал твой отец, — усмехнулся я. — Асклепий завещал развиваться лекарскую науку. Этим я и занят.

— Ладно, — отмахнулась она. — Лучше скажи, что думаешь о прочитанном тексте?

— Не стану лгать — я шокирован, — ответил я. — Местные лекари считают, что некротика — это противоположность нашей магии. Но на деле она представляет то же самое.

— Не совсем то же самое, — помотала головой Гигея. — Некротика — это… Что-то вроде другой жизни. Той, к которой этот мир не приспособлен. Мой отец создал магию, которая может дать жизнь после смерти. И эта сила даёт новым организмам огромное преимущество. Великий потенциал и власть. Вот только разум у таких существ сильно редуцируется. Они уже не могут быть теми, кем были изначально.

— Некромантию запретили неспроста, — подметил я. — И лекарей на некротику натравили тоже не просто так.

— Потому что отец сам этого захотел, — ответила Гигея. — Когда несколько тысяч лет назад его же армии мёртвых поднялись против него. Поэтому его никто, как лекаря и не помнит.

— А куда он делся? — спросил я. — Ты сказала, что его изгнали. Он до сих пор где-то сидит в заточении?

— Его изгнали в мир живых, — ответила Гигея. — Подозреваю, что он уже давно мёртв. Вот только я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать своего отца. Ты понял, чем опасна некротика, Мечников?

— Она может заменить всю жизнь на Земле, — кивнул я. — Поэтому её нужно сдерживать. Силами всех лекарей.

— Именно, — кивнула Гигея. — Клятва лекаря была придумана не просто так. Отец просто не хотел, чтобы из-за его творения весь мир канул в небытие. А точнее… Не хотел, чтобы он весь заполнился некротикой.

— Вот только я не понимаю, чего ты хочешь от меня, богиня, — ответил я. — Ведь я — обычный рядовой лекарь в Хопёрске. Как я могу повлиять на такие глобальные процессы?

— Ошибаешься, — улыбнулась Гигея. — Пока что это так. Да. Но вскоре ты добьёшься большего. Я ведь уже говорила тебе, что боги лекарского искусства выбрали трёх избранников. Я выбрала тебя. А мои братья Махаон и Подалирий выбрали других лекарей.

— И, насколько я помню, Подалирий избрал Сеченова? — уточнил я.

— Верно.

И тут до меня дошло.

— Соревнуемся не только мы — лекари, — отметил я. — Но и вы тоже. Боги соревнуются между собой. Но зачем?

Гигея замялась. Она тут же спустила свои стопы с кресла и села так, будто всё это время вела себя, как воспитанная дворянка.

— В дела богов тебе лучше пока не лезть, Мечников. Обгони Сеченова. Сомни его! — заявила она. — Иначе избранника моего брата Махаона ты никогда не одолеешь.