Книга Мечников. Живое проклятье, страница 34 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Тревога, которую породила клятва лекаря, унялась. Я почувствовал, как всё моё тело расслабилось, а чаша вновь начала постепенно заполняться. Какой бы суровой ни была магия клятвы, но она всегда благодарит меня за верность своему слову.

— Милостивый Грифон, чтоб меня… — слишком уж недостойно для аристократа выругался барон Елин. — Алексей Александрович, я как-то странно себя чувствую!

Мне только не хватало, чтобы барон словил инфаркт на пути в Саратов.

— Что болит? Сердце? Голова? — принялся опрашивать его я.

— Нет… — прошептал он. — Наоборот. Какая-то… Невероятная лёгкость. Я бы даже сказал — эйфория! Похоже, вы были правы. Этот медальон тянул меня вниз. Будь я проклят… А я ведь разругался с женой, с дочерью — со всеми! И понять не мог, отчего это происходит.

— Это было влияние некротики, Иннокентий Сергеевич, — ответил я. — Эта сила снедает сознание. Вызывает только негативные эмоции и заставляет человека действовать в своих интересах.

Ого… А я-то откуда это знаю? Мне никто об этом не рассказывал. Я ведь ещё даже не добрался до раздела о некротике в трактате Асклепия. Неужто какая-то информация автоматически передаётся напрямую через магию или клятву лекаря?

Помнится, в моём мире некоторые врачи-шарлатаны проповедовали учение о клеточной памяти. Якобы клетки человека способны накапливать в себе эмоции. И по их мнению, при трансплантации органа от одного человека к другому, реципиент может унаследовать личностные качества донора.

Разумеется, что это абсолютная чушь и мракобесие. Такие «учёные» сочиняли множество клинических случаев только для того, чтобы продать книги о своих лжепациентах. Очевидно, последние тоже были в доле.

Но я не могу отрицать, что здесь благодаря существованию магии, такой феномен может быть. Возможно, некоторая информация мне передаётся напрямую от моего предшественника, а другая её часть — от клеток, которые заполнены лекарской магией.

— Вы были правы, Алексей Александрович, — едва сдерживая эмоции, сказал барон Елин. — Без этой ноши на своей шее мне намного лучше. Как хорошо, что мы встретились с вами на улице. Без вашей помощи я бы окончательно утонул во мраке некротической силы.

— Ничего, всё уже позади. Главное, что вы всё же смогли избавиться от соблазна, — отметил я. — Своё обещание я сдержу. Если понадобится помощь — выступлю против Рокотова вместе с вами.

Причин для этого у меня уже достаточно. Этот подонок свято верит, что помогает улучшать Хопёрский район, но в основе его улучшений лежат преступления и трупы людей. А если ещё и учесть, что прямо под его боком работает мой дядя… Возможно, всё это к лучшему. Рано или поздно это всё равно случится — мне придётся столкнуться с Рокотовым. Либо, если тот решит угрожать моему дяде, либо же, если вскроется, что именно я спас жизнь пироманту Игорю.

— Ух, зябко что-то на улице! — поёжился барон. — Давайте вернёмся в карету, поближе к огненному кристаллу. Так и простудиться недолго! Зачем вам лишние пациенты, верно?

Мы вернулись в карету, Елин отдал приказ кучеру — ехать дальше. А затем повисла гробовая тишина. Видимо, все гадали, о чём же был наш разговор. Но мы с бароном решили помолчать. Остальных эта тема совсем не касается.

Остаток пути до Малиновки я наблюдал, как сменяются зимние пейзажи через окно кареты. Лесов в Хопёрском районе было не так уж и много, в основном одни поля. Но тут удивляться нечему. В этой зоне, насколько мне известно, много чернозёма. Скорее всего, половину лесов уже вырубили только для того, чтобы всё заполнить полями для посевов. Думаю, урожай здесь просто отменный!