Книга Мечников. Из доктора в маги, страница 150 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Думаю, имеет смысл самостоятельно в этом деле разобраться, пока нет пациентов. В патологической анатомии и физиологии я разбираюсь куда лучше лекарей девятнадцатого века. Значит, и посмертный эпикриз оформлю качественнее.

— Иван Сергеевич, позвольте мне вскрыть девушку, — попросил я.

— Чего? — усмехнулся он. — А вы что же, Алексей Александрович, ещё и патологоанатомом себя возомнили?

— Я разбираюсь в этом ремесле, — твёрдо сказал я. — И разве я вас хоть раз подводил, Иван Сергеевич?

— Кроме той проверки? — усмехнулся он. — Нет, не подводили.

— И проверку организовал Мансуров, — отметил я. — Так что моей вины в этом нет.

— Всем доброе утро, — хмуро пробубнил вошедший в амбулаторию барон.

Владимир Мансуров быстрым шагом прошёл мимо нас на второй этаж, и уже через пару секунд я услышал, как он хлопнул своей дверью.

— Что ж, он выздоровел — уже хорошо! — пожал плечами я.

— Ладно, Алексей Александрович, пока спуститесь в подвал. Я попросил Матвея организовать там временный морг, пока мы пытаемся найти Сухорукова. Скальпель могу вам одолжить.

— Было бы очень кстати, — кивнул я. — Своего я пока что не приобрёл.

— А он лекарю и без надобности, — ответил Кораблёв.

А здесь бы я поспорил. Как я понял, у местных лекарей нет деления на хирургов и терапевтов. Похоже, все только полагаются на магию и не пытаются пробираться внутрь человека, чтобы его вылечить.

Хотя это я сильно замахнулся. Скальпель может пригодиться и в более простых делах. Хотя бы тот же кожный карбункул вскрыть для удаления гноя. Но поверить в отсутствие хирургии сложно. Попробую-ка задать Кораблёву вопрос, который может показаться ему глупым.

— Иван Сергеевич, прежде чем мы с вами разминёмся, — произнёс я. — Лекари у нас есть. Повитуха тоже. А где же хирург?

Кораблёв взглянул на меня так, будто увидел меня впервые в жизни.

— Кто? Хирург? Ха! — хохотнул Кораблёв. — Сразу видно — столичная закалка! Откуда ж мы возьмём в Хопёрске хирурга? Они все либо в столице, либо на войне. Тут мы и без них неплохо справляемся.

Из этой фразы я смог извлечь много информации. Если в моём мире хирургия развивалась с большим трудом, подхватив своё начало ещё у цирюльников, то здесь — это редкая и престижная профессия.

Только, несмотря на свой престиж, похоже, она всё равно осталась недооценённой. Раз он упомянул войну, значит, хирурги занимаются сплошными ампутациями и удалением осколков.

То есть, это не привычные мне хирурги, а скорее уж травматологи. Видимо, и в этой сфере есть, что изменить.

Я забрал скальпель у Кораблёва и пошагал к подвалу. И до чего же меня шокировал тот факт, что у входа в подземный уровень амбулатории сидел знакомый мне человек.

Андрей Бахмутов. Рядом с солдатом расположились двое пожилых людей. И все они горько плакали. Даже сам Андрей не скрывал слёз, позабыв о своей мужественной натуре.

— Андрей, — тихо позвал его я.

Маг воздуха медленно поднял голову и посмотрел на меня красными от слёз глазами.

— Лёшка… — прошептал он. — Сонька, сестра моя… Померла!

Он снова закрыл глаза ладонями, не в силах продолжать этот разговор. В каком-то смысле я даже пожалел, что согласился на предстоящую процедуру. Обычно врачи отказываются взаимодействовать с родственниками, а также с друзьями и их семьёй. Тут играет роль эмоциональный фактор, из-за которого медик может упустить нечто важное.