Книга Гений медицины. Том 7, страница 31 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Насколько доступен этот метод? — спросил другой член комиссии. — Вы сказали, что он требует высокой концентрации и больших магических затрат.

— Метод могут применять только лекари с развитыми неврологическим и инфекционным аспектами, — отозвался я. — Но в этом вся суть моего учения о лекарской магии. С неразвитыми аспектами ничего не добиться.

Вопросы продолжались ещё минут десять. Я отвечал спокойно и подробно, не упуская ни одной детали.

Наконец, вопросы закончились.

— Благодарим вас, господин Боткин, господин Чехов, — проговорил Брусилов. — Это действительно выдающаяся работа. Комиссия удалится на совещание. Просим вас подождать.

Мы с Антоном вернулись на свои места. Чехов нервно принялся нервно теребить свою рубашку.

— Как думаешь, у нас есть шансы? — прошептал он.

— Узнаем через несколько минут, — спокойно ответил я.

Он наконец успокоился. Но немного, руки все равно дрожали.

Я был уверен в нашей победе. Наш доклад был сильнее. Метод Ястребова был хорош, но он решал экологическую проблему. А наш метод спасал жизни людей. Хотя окончательное решение всё равно оставалось за комиссией, я не сомневался в нашей победе.

Члены комиссии вернулись только через десять минут. Брусилов встал и посмотрел на нас.

— Обе работы впечатляющие, — начал он. — Господин Ястребов представил важное исследование, которое может изменить подход к утилизации отходов. Господин Боткин и господин Чехов показали метод лечения смертельного заболевания. И комиссия пришла к решению…

Он сделал драматичную паузу.

— Объявить ничью! — закончил Брусилов.

Неожиданно.

— В каком это смысле? — поинтересовался Ястребов.

— Мы сможем договориться и представить сразу две работы на научной конференции «Новый день», — радостно заявил Брусилов. — Решили, что обе работы сильны, и заслуживают, чтобы их услышали.

Что ж, такого я не ожидал. Но раз комиссия учёного совета смогла такое организовать — это к лучшему. Действительно, лучше представить сразу две работы. Они обе важны для мира науки.

Но Ястребов, похоже, не придерживался такого же мнения.

— Я не согласен, — громко заявил он. — Господин Боткин, я очень уважаю вас. И ваши работы — это настоящий прорыв. Но я ждал этот день именно чтобы определить, кто из нас лучше. И «ничья» меня не устраивает.

Теперь понятно. Он был достойным соперником, и вёл себя вполне приемлемо. Но он жаждал узнать, кто же из нас лучший.

— Господин Боткин, а вы что скажете? — Брусилов явно растерялся от такого напора.

— Меня вполне устраивало решение комиссии, — спокойно ответил я. — Однако если мой соперник желает узнать, чья работа объективно сильнее — я буду только за.

— Раз так… — Брусилов задумчиво потер подбородок. — Комиссия вновь удаляется на совещание.

Уже во второй раз все пять мужчин вышли за дверь.

— Зачем ты… — начал было Чехов.

— Так надо, — отрезал я.

Ко мне подошёл Александр.

— Прошу, не принимайте это на свой счёт, — проговорил он. — Я правда уважаю вас, как учёного. Именно поэтому мне и не понравилась наша «ничья».

— Я вас понимаю, — пожал я плечами. — Похвально, что вы стремитесь к лучшему результату.

В этот раз комиссию пришлось ждать ещё двадцать минут. Наконец, они явились.

— При повторном совещании решено признать победителем, — начал Брусилов. — Господина Боткина и господина Чехова. На конференцию поедут именно они. Поздравляю!