Книга Гений Медицины. Том 3, страница 41 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Да, Михаил Анатольевич коротко объяснил по телефону, — кивнул гематолог. — Впервые сталкиваюсь с таким за всю свою практику. Давайте пройдём к пациенту, я задам ему несколько вопросов.

Мы зашли в палату всей процессией, чем несколько напрягли Костылева.

— Вы все ко мне? — настороженно уточнил он.

— Да, консилиум по поводу вашего случая, — кивнул я. — Дело в том, что, как я уже и говорил, у вас не самые хорошие показатели крови. При этом миелограмма, которую мы брали сегодня, в порядке.

— Из-за этого мы собрали консилиум, чтобы обсудить ваш случай, — добавил Михаил Анатольевич. — Вы не волнуйтесь, у нас лучшая клиника в городе, так что мы определим тактику вашего лечения.

— Вы будете лечить меня все вместе? — напрягся пациент.

— В таких случаях всегда собирается консилиум, — ответил ему Попов. — И несколько врачей решают, какую тактику выбрать.

— Для начала мы ещё раз вас осмотрим, — произнёс я.

Следующий час мы тщательно опрашивали и осматривали Костылева. Он заметно нервничал, но странным это не казалось. Всё-таки человеку сказали, что не могут определить его диагноз. Тут любой занервничает.

Я осматривал его всеми аспектами, но патологию или нарушение функции какой-либо из систем организма поймать по-прежнему не мог. Ерунда какая-то!

Судя по лицам Попова и Зубова, у них была такая же проблема.

Костылеву были заданы десятки вопросов, про род его деятельности, про семью, про детские заболевания. Но картину ничего из этого не прояснило.

Спустя час мы, совершенно обессиленные, отправились в ординаторскую, передохнуть и обсудить полученные результаты.

* * *

Костылев еле дождался, пока вся эта процессия покинет палату, и бросился в туалет. Надо было срочно звонить Роману.

Соколов взял трубку только с третьего раза.

— Слушаю, — недовольно произнёс он.

— Роман, это катастрофа, — торопливо заявил Костылев. — Боткин собрал комиссию врачей из-за моего случая. Они меня сейчас час мучали. И ушли обсуждать мой случай.

— Вот чёрт, — выругался Соколов. — Ваша задача была — запутать одного конкретного человека! Вы зачем это допустили⁈

Судя по голосу, он ужасно разозлился. Но и Костылев ему не был мальчиком на побегушках.

— А что я мог сделать? — возмутился он. — Я следовал вашим инструкциям, а Боткин, как хороший врач, решил обсудить это с другими коллегами.

Константин Алексеевич вообще производил на Костылева очень хорошее впечатление. Тем хуже было лгать ему и вести себя, как негодяй. Боткин искренне пытался помочь Костылёву, разобраться в его болезни. Болезни, которой на самом деле не было.

— Кого он позвал к себе на помощь? — проигнорировав слова Костылева, спросил Соколов.

— Заведующего отделением, Зубова Михаила Анатольевича, — ответил он. — И ещё гематолога, я не знаю, как его зовут.

— Хм-м, — раздалось в трубке. — Гематолога конечно зря… Но это необходимая жертва. А так ещё и от Зубова избавимся… Это прекрасно!

Кажется, он разговаривал сейчас сам с собой.

— Что? — переспросил Костылев.

— План остаётся прежним, — отозвался Роман. — Просто потопим не только Боткина, но и Зубова. Скоро отделение терапии претерпит большие изменения!

Он звучал как безумец, и Костылев уже десять раз пожалел, что на это согласился. Но пути назад не было.

— Хорошо, — обречённо ответил он.