Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 19 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Тогда зачем мэрия в принципе прислала такую бумагу? — задумчиво спросил я.

— Мне тоже стало любопытно, — ответил Кречетов. — Я связался с мэром Шмелёвым. И он утверждает, что никакого распоряжения о приостановлении деятельности нашего конференц-зала он не давал. Ни устно, ни письменно. Он вообще, как выяснилось, об этой ситуации впервые слышит.

— Но письмо есть, — заметил я. — И его помощница несколько раз говорила, что действует по указке мэра.

Коршунова постоянно ссылалась на мэра, который, как выяснилось, никаких распоряжений не давал. Или давал, но теперь врал? Непонятно.

Я тоже до конца не понимал, зачем вообще мэру эта возня с моей школой здоровья. Изначально подозревал, что это из-за моих действий относительно его и Власова. У Шмелёва не было доказательств, что я как-то к этому причастен, но он мог чисто интуитивно подозревать меня. Но его война из-за обычных подозрений явно затянулась.

— Ничего не могу сказать об этом. Но юридически ситуация однозначна, мы можем продолжать использовать конференц-зал, — сказал Кречетов. — Я сегодня же подготовлю ответ в администрацию города со всеми ссылками на нормативные акты. Напомню о том, что официальные предписания такого характера могут выносить только профильные ведомства через установленный порядок. По выявленным нарушениям мы постепенно будем работать. Это нормальная плановая работа. Но останавливать школу здоровья из-за устных требований чиновника, у которого нет на это полномочий, я не буду.

Это было прекрасно. Школе здоровья вернули площадку, и больше не придётся ютиться по ФОКам и мебельным магазинам! Лучшей новости и представить сложно.

— Спасибо, — кивнул я.

— Это моя работа, — спокойно ответил Кречетов. — Что ж, пока что всё, можете идти.

Забавно, он отпустил меня так, словно сам же и вызывал. А это, между тем, я пришёл к нему решать вопросы.

Я вышел из кабинета, задумчиво пошёл назад в поликлинику. Ситуация с Коршуновой и мэром не давала мне покоя. Всё оказалось куда более запутанно. Зачем Коршуновой закрывать мою школу здоровья? Это чья-то просьба? Или она сама этого хотела? Но тогда зачем?

Ответов пока не было. Но ситуация очень странная.

Я вернулся в свой кабинет, и мы начали приём. Как обычно, вереница пациентов, людей по комиссиям, и людей с вопросами ко мне как к заведующему захлестнула с головой.

Примерно через час после начала в кабинет вошёл молодой парень лет двадцати. В мятой рубашке, с синяками под глазами и трясущимися руками.

— Здравствуйте, доктор, — протараторил он. — Мне плохо очень. Меня нулевым записали, потому что у меня инфаркт, кажется. Я в интернете прочитал, что так инфаркты начинаются…

— Так, давайте по порядку, — прервал я его. — Фамилия и что случилось.

— Пустов Дмитрий, двадцать лет, — отозвался тот. — В груди плохо, как будто сердце сейчас выпрыгнет. И воздуха не хватает!

Я уже усадил его на стул, принялся мерить пульс. Сто сорок ударов в минуту, многовато. Кожа бледная, зрачки расширены, повышенное потоотделение. Он явно отравился какими-то веществами.

Я проверил его праной и определил конкретно, в чём дело.

— Дмитрий, сколько кофе вы выпили за сутки? — спросил я.

— Кофе? — он пару раз моргнул. — Пару кружек… Но ещё энергетики пил.

— Сколько? — повторил я вопрос.