Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 13 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Откуда тогда сифилис⁈ — не унимался сын.

Андрей Александрович вздохнул и поправил галстук. Затем аккуратно сложил руки на коленях.

— Сын, я сейчас кое-что расскажу, — заявил он. — И вам, доктор, конечно. Я в шестьдесят первом году, когда служил в советских войсках в Германии, переболел сифилисом. По молодости, дурак был, понравилась немка одна. Да не знал я тогда даже, что существует зараза такая. Полечили меня тогда нашими методами, бициллином по полной программе, выписали из части на месяц, потом обратно в строй. Ну вот, с тех пор я об этом и не вспоминал. Симптомов не было, и до сегодняшнего дня все анализы я сдавал нормально.

Афанасий Андреевич от этой истории явно был в шоке. Видно было, что такого он не ожидал.

— Бать, ты серьёзно? — спросил он. — У тебя ж уже и я был, и мама! Ты никогда мне не рассказывал!

— Да что тут рассказывать, — вздохнул Андрей Александрович. — Я тогда комсомольцем был, при погонах, при обещании партии. Замолчали и забыли. И я бы и дальше не вспоминал, кабы не доктор с анализами. Да и гордиться тут нечем, сам понимаешь. Но все мы делаем ошибки.

Картина начала складываться.

— Андрей Александрович, а лечение тогда точно было полноценным? — уточнил я. — Бициллинотерапия в советских условиях вашего времени велась довольно жёстко. Венерология была на особом контроле. Но иногда, особенно в военных частях, курс могли свернуть раньше или провести не в полной дозе.

Я читал научные статьи на эту тему. Надо же было изучать мой новый мир.

— Санчасть у нас была что надо, — строго ответил Агапов. — Никто никуда никого не выпускал, пока все анализы не приходили в норму. У меня и контрольные брали, потом ещё через полгода брали, и через год. Всё было чисто. А с тех пор, повторяю, ни разу ничего подобного у меня не находили, и я диспансеризацию прохожу, между прочим, регулярно.

— Тогда это, вероятно, серологический рубец, — задумчиво сказал я. — Это медицинский термин. У части пациентов, переболевших сифилисом много лет назад и полностью излеченных, антитела в крови сохраняются пожизненно. Реакция РПГА у таких людей может оставаться положительной до конца жизни, и это не означает, что инфекция активна. Это значит, что иммунная память помнит и реагирует, а самих бактерий в организме давно уже нет.

— Ну вот, что я и говорил! — обрадованно подхватил тот. — Не было у меня ничего.

— Подожди, бать, — всё ещё с подозрением протянул сын. — Доктор сказал «вероятно». А если это всё-таки снова сифилис?

— Именно поэтому и существует протокол дообследования, — вмешался я. — Мы сейчас направим Андрея Александровича на повторное исследование, плюс на специфические трепонемные тесты. ИФА на разные классы антител, RPR с титрами в динамике и при необходимости на консультацию к инфекционисту. Если это серологический рубец, как я предполагаю исходя из анамнеза, то иммуноглобулины класса М будут отрицательные, RPR будет в очень низком титре или нулевой, и активного процесса нет. Если по какой-то причине процесс всё-таки активен, то это сразу будет видно, и мы начнём лечение. Но забегать вперёд не будем.

Скорее всего, тут именно рубец, но стопроцентную гарантию я давать не мог.

Агапов-старший гордо глянул на сына, мол, так всё и будет. Тот только переносицу потёр.