Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 111 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Надо же, крысиная отрава, — прошептал кто-то.

Да, лекарственные препараты в этом мире — вещь действительно интересная. Особенно интересно, откуда их здесь получали. В моём мире истории были другими, разумеется.

— Дигоксин, — продолжил я. — Наперстянка пурпурная, красивое садовое растение, которое в Англии восемнадцатого века знали как «лисичкина перчатка». Английский врач Уильям Уитеринг в тысяча семьсот восемьдесят пятом году опубликовал работу о применении настоя наперстянки при «водянке», так тогда называли отёки при сердечной недостаточности. Это, по сути, первая в мире научно обоснованная фитотерапия. Уитеринг описал и эффект, и побочные действия, и принципы дозирования. Сегодня дигоксин в виде чистого выделенного гликозида, препарат в кардиологии. Применяется при сердечной недостаточности и при тахисистолической форме фибрилляции предсердий. Терапевтическая доза и токсическая отличаются буквально в два-три раза. При передозировке возникает аритмия, тошнота, нарушение зрения, желтоватые ореолы вокруг предметов. Кстати, есть гипотеза, что Ван Гог злоупотреблял настойкой наперстянки, отсюда и его знаменитые жёлтые тона.

У меня и самого была пациентка с передозировкой дигоксина, так что я знал, о чём говорю.

— И последнее на сегодня, морфин, — сказал я. — Самый известный наркотик и одновременно самый сильный анальгетик, который у нас есть. Выделен в чистом виде немецким аптекарем Зертюрнером в тысяча восемьсот четвёртом году. С тех пор является основой онкологической анестезии, реанимационной практики, паллиативной помощи. Без морфина и его производных современная медицина обезболивания просто невозможна. И этот же морфин является родоначальником всей опиоидной зависимости.

Я посмотрел в зал.

— Что я хочу, чтобы вы вынесли с сегодняшнего вечера, — в заключение сказал я. — Природа уже всё придумала. Яд от лекарства отличается только дозой. Это работает в обе стороны, любое лекарство, принятое не по показаниям и не в той дозе, становится ядом. Об этом, пожалуйста, помните, когда в следующий раз решите «пропить курс» того, что вам посоветовала соседка.

Зал зааплодировал.

Дальше пошли вопросы. Их, как обычно, было много, и отвечал я ещё минут сорок. Вопросы из зала, вопросы из прямого эфира.

Наконец, лекция подошла к концу.

— У нас сегодня столько слушателей было в прямом эфире, с ума можно сойти! — радостно заявила Вика. — И подписчики только растут.

— Рад это слышать… — у меня самого зазвонил телефон.

Вика тут же понимающе кивнула и отошла. Звонил Гриша.

— Алло, — взял я трубку. — Что-то срочное? А то сейчас мне немного некогда…

— Ещё какое срочное, — торопливо ответил друг. — Я это… соседей сверху затопил, походу.

Вот даже представить не могу, как это физически возможно!

Вот только Гриша мог позвонить мне с такой странной проблемой. Навряд ли ещё хоть один человек в мире вообще смог бы затопить соседей СВЕРХУ.

— Гриш, что значит «походу»? — уточнил я. — Либо затопил, либо нет, тут промежуточных вариантов быть не может. Как это вообще произошло?

— Затопил, — обречённо ответил друг. — Точно затопил. Что мне делать?

Снимать штаны и бегать, разумеется. Нет, всё-таки этот Гриша — полная противоположность Гриши из моего мира.

Я потёр переносицу и вздохнул. Лекция позади, но впереди ещё проводы Лавровой. А тут Гриша со своим потопом. Ну, хотя бы он в своём репертуаре.