Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 106 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Но отказать мы не имеем права, особенность медицины этого мира.

Невысокого роста, в очках и с очень короткими волосами. Он зашёл в кабинет, поздоровался со мной и Леной, сел на стул.

— На что жалуетесь? — обратился я к нему.

— Слабость у меня, доктор, — у него была особенная манера речи, слово «доктор» он выделял странной интонацией.

— Как давно слабость? — спросил я.

— Ну вот дня четыре, доктор, — ответил Ступов.

— Давление, температура, головокружение? — уточнил я.

— Ничего такого, доктор, — Виктор посмотрел мне прямо в глаза.

Я задал вопросы про аппетит, про сон, про мочеиспускание. Везде он говорил, что всё в норме, только слабость. Очень странная жалоба.

Перешёл к осмотру. Давление сто восемнадцать на семьдесят восемь. Пульс шестьдесят восемь ударов в минуту, ритмичный. Послушал лёгкие — везикулярное дыхание, хрипов нет. В сердце тоны ясные, ритмичные, шумов нет. Пальпация живота без особенностей, печень не выступает, селезёнка не пальпируется. Лимфоузлы не увеличены. Щитовидная железа на ощупь нормальная, без узлов.

Прана тоже не выявила никаких патологий. Никаких потоков, уплотнений, сигналов. Здоровый молодой мужчина. Может быть, чуть-чуть недосыпает, но на этом всё.

— А работа у вас какая, Виктор Владимирович? — спросил я.

— Администратор в одной компании, — ответил тот. — Удалённо, доктор.

Странно, но меня каждый раз напрягал этот его «доктор». Но тут уже сказать ничего нельзя — всё-таки это обычное обращение к врачу, по крайней мере в Аткарске каждый второй так говорил.

— По осмотру я не вижу у вас никаких отклонений, — честно сказал я. — Лена, выпиши кровь общую и биохимию основные показатели, посмотрим, может, там что-то будет. Пока что дам только общие рекомендации, соблюдение режима сна и отдыха, правильное питание, прогулки на воздухе.

— Прекрасно, доктор, — обрадовался Виктор. — Это то, что нужно.

Странный он, конечно. Лена выдала ему направления, я написал рекомендации на листе бумаги.

— Спасибо вам, — радостно встал со стула он. — Доктор, вы лучший. Спасибо.

— Не болейте, — спокойно ответил я.

Он бросил ещё один взгляд и ушёл.

— Слушай, он ходит как минимум два раза в месяц, — заявила Лена. — Я что-то внимания особо не обращала, но сейчас проверила.

— Ну, по большей части у него и правда были какие-то жалобы, — заметил я, тоже просматривая записи. — Правда, ничего толком не подтверждалось. Наверное, просто мнительный пациент.

Хотя на мнительного он похож не был. Мнительные пациенты обычно закидывают кучей вопросов о своём здоровье, а этот просто благодарил и всё.

Мы продолжили приём. И тут в кабинет ворвался перепуганный Ткачёв Никита Александрович.

— Саша, умоляю, прости меня, дурака! — выкрикнул он.

И упал на колени.

Ёлки-иголки, да что случилось-то?

Я уставился на патологоанатома, который на коленях стоял у меня посреди кабинета.

— Никита Александрович, вы с ума сошли? — вздохнул я. — А ну поднимайтесь немедленно, что вы вообще творите?

— Не встану, пока не простишь! — упрямо помотал головой Ткачёв. — Виноват я, Саша, полностью виноват!

Лена за компьютером торопливо опустила голову, делая вид, что заполняет журнал. Думаю, удивлена она этой сценой не меньше меня.

— Никита Александрович, у меня приём, — напомнил я. — И я понятия не имею, в чём вы виноваты. Сядьте на стул и объясните по-человечески.