Книга Бывает и хуже? Том 6, страница 119 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Логика в его словах, конечно, была. И всё равно мне не особо нравились эти условия.

— Тогда я оставляю за собой право обсуждения с вами корректировок, и условие, что моё мнение тоже будет учитываться, — сказал я.

Кречетов снова внимательно посмотрел мне в глаза.

— Договорились, — спокойно ответил он. — Зайдите ко мне в среду, я дам вам решение по вашему вопросу. Теперь давайте обсудим заодно и другой вопрос.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Вы сейчас являетесь исполняющим обязанности заведующего терапией, — констатировал Павел Викторович. — Удаётся ли справиться с обязанностями?

Невольно вспомнил сегодняшнюю ситуацию с Шарфиковым. Да, к такому Лаврова меня точно не могла бы подготовить.

— Более чем, — пожал я плечами. — Все конфликты решаю, планёрки провожу, терапевты работают.

— Это хорошо, — кивнул Кречетов. — У вас есть какие-либо пожелания по дефицитным кадрам?

Он решил со мной посоветоваться? Хотя только что в другом вопросе говорил, что его мнение приоритетно. Никак не могу раскусить этого нового главврача.

— У нас не хватает многих узких специалистов, это не новость, — пожал я плечами. — Срочно нужен новый анестезиолог в отделение реанимации, а также специалист по КТ.

— Нового анестезиолога-реаниматолога я уже нашёл, приступает к работе со следующего понедельника, — ответил Кречетов. — Насчёт специалиста по КТ… Хорошо, я вас услышал. Можете быть свободны.

Он вновь взял в руки документы, давая понять, что разговор окончен. Что же ты за орешек, Кречетов? Очень сложный. Держал чёткую дистанцию, и абсолютно не показывал никаких эмоций. Полная противоположность Власову, у которого все эмоции, чаще всего негативные, были написаны прямо на лице.

Я вышел на улицу, и направился обратно в поликлинику. И на середине пути меня остановил оклик.

— Саня! — никто иной, как Савинов, собственной персоной. Хотя бы одетый на этот раз, уже радует. — Саня, выручай!

— Привет, — вздохнул я. — Что на этот раз?

Уже был сломанный зуб, погоня за медведем и пролитый кофе.

— Саня, мне нужно хоккей с тобой посмотреть, — выпалил Ярик. — Вопрос жизни и смерти, серьёзно.

Неожиданно.

— Чего? — переспросил я.

— Хоккей, сегодня, полуфинал, — торопливо повторил он. — Я за Казанский Ак Барс болею с детства! Они сегодня с этим Металлургом из Магнитогорска будут играть, и я просто обязан посмотреть полуфинал КХЛ! Плей-офф идёт!

— Я в хоккее не разбираюсь, — остановил я его сумбурные объяснения. — Лучше скажи, при чём тут я.

— Потому что меня жена не отпускает, — капризно ответил Савинов.

Неожиданная новость номер два, однако.

— У тебя есть жена? — искренне удивился я. — Ты же и к медсестре своей, Оле, подкатывал. Да и вообще…

— Ну да, есть, — кивнул Ярик. — Слушай, ну не будь таким моралистом. Я жену люблю и всё такое.

Ладно, не буду лезть в его личную жизнь. Хватит с меня и других любовных историй, в которых приходилось участвовать.

— Ты так и не ответил, при чём тут вообще я, — напомнил Савинову. — Хочешь свой хоккей — смотри свой хоккей.

— Да всё не так просто, — в отчаянии замахал руками тот. — Маринка задумала сегодня съездить в гости к её матери на чай. И всё, ничем её не переубедить, понимаешь? Поэтому я придумал план.

— План, чтобы посмотреть хоккей? — вздохнул я.

— Именно, — он не видел в этом ничего странного. — Я скажу, что меня вечером попросили на несколько часов на дежурстве подстраховать. А она наверняка решит проверить, позвонит мне. А трубку возьмёшь ты, скажешь, что коллега, а я у пациента. Всё, алиби! А сами мы в это время хоккей посмотрим, я ноутбук с собой взял! Посидим у тебя дома, чинно и благородно. И потом я домой.