Книга Бывает и хуже? Том 6, страница 115 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Поликлиника встретила суетой и очередью возле моего кабинета. Не успел я поздороваться с Леной и надеть халат, как мне позвонила Савчук, и попросила зайти к ней. Бодрое начало дня, однако.

Так что я поспешил в главный корпус, в её кабинет.

— Вот и всё, — заявила она, как только я зашёл к ней.

Интригующее начало.

— Всё? — вопросительно повторил я.

— Кречетов вышел на работу, — пояснила Елизавета Михайловна. — Уже запросил все бумаги, что я делала для него. Сидит там, изучает. А я волнуюсь.

— Зря переживаете, уверен, все документы в порядке, — подбадривающе сказал я. — Вы очень ответственно к этому относитесь.

— И всё равно, — вздохнула Савчук. — За прошлую неделю был и тот случай с корью, и проблемы с конференц-залом для школы здоровья. Слишком много всего, он может решить, что я плохо справлялась.

— Посмотрим, справится ли он сам лучше, — хмыкнул я. — Я сам пойду к нему поговорить про школу здоровья, просто попозже. Пока что пусть изучает себе. С корью мы справились великолепно. Той пациентке гораздо лучше, Жидков мне докладывает каждый день. Новых случаев не зарегистрировано. Всё отлично.

Савчук улыбнулась.

— Умеете же вы подбодрить, — заметила она. — С вами поговоришь — и правда легче. Но на самом деле я не только из-за Кречетова вас позвала.

Я догадывался с самого начала. Савчук хотела поговорить про Чердака. Что ж, выслушаю эту романтическую историю теперь уже с другого ракурса.

— Я хочу поговорить об Эдуарде. У нас в субботу было свидание, в театр ездили, — продолжила она. — На «Горе от ума».

Я не стал говорить ей, что я в курсе. Вряд ли ей будет приятно знать, что Чердак во всём этом советовался со мной.

— И знаете, — Елизавета замялась, подбирая слова. — Он такой… интересный молодой человек. Но… слишком молодой, понимаете? Упёртый, юный, решительный. Между нами разница в одиннадцать лет. Я вижу в его глазах интерес, но что, если через год я стану для него слишком старой?

Ух ты, а с этого ракурса вскрылись абсолютно другие проблемы. Каждый в этой странной паре переживал о чём-то своём.

— Я вступила с ним в какой-то глупый спор, начала доказывать полную ерунду, — призналась Савчук. — Потому что испугалась. Просто всё было так хорошо, а когда в пьесе была эта сцена, Софья и Скалозуб… Который старше её. А у нас наоборот. И в общем, я выдумала глупый повод, чтобы поссориться, чтобы всё не зашло слишком далеко.

Вот оно в чём дело. А я гадал, что за странная ссора из-за героев пьесы. Оказывается, Савчук это всё сделала специально.

— И что вы думаете? — продолжила Елизавета Михайловна. — Он ко мне на следующий день приехал. Рассказал, что это вообще был его первый поход в театр в жизни. Ради меня, понимаете? И так смотрел…

Это, видимо, уже после нашего с ним разговора.

— А вы что? — поинтересовался я.

— А я… сказала, что очень ценю это, и что он прекрасный молодой человек, но лучше ему быть не со мной, — ответила Савчук. — И теперь ругаю себя, дура. Но как иначе? Одиннадцать лет разницы.

Ёлки-иголки, ну почему всё должно быть так сложно-то?

— Елизавета Михайловна, я Чердака, то есть Эдуарда, знаю довольно хорошо, — проговорил я. — И знаю, что увлёкся он вами всерьёз. А любви все возрасты покорны, разве вы с вашей любовью к классике не знаете такого выражения?