Книга Бывает и хуже? Том 5, страница 27 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Я сразу же осмотрел ноги. Отёки действительно сильные, хотя и не такие ужасные, чтобы госпитализировать. Сгоним диуретиками. Двусторонние, плотные, до середины голеней — классические отёки при сердечной недостаточности. Сердце не справляется с перекачиванием крови, жидкость застаивается в тканях, особенно в нижних конечностях.

— Давайте давление измерим, — сказал я. — Закатайте рукав.

Она подняла рукав своего чёрного платья. Рука худая, кожа бледная. Манжету пришлось обмотать в два круга почти.

Сто сорок на восемьдесят пять. Не критично высокое, но всё равно повышено.

— Сто сорок на восемьдесят пять, — сообщил я. — Какие препараты принимаете?

— Да всякие, — вздохнула Зинаида Фёдоровна. — Галина Петровна мне целый список выписала. От давления, мочегонные, для сердца. Пью, но всё равно плохо.

— Покажите, пожалуйста, список, — попросил я.

Она протянула мне лист бумаги с препаратами, а также отдала плёнку ЭКГ. Так, на плёнке тахикардия, но ничего критичного нет. Из препаратов: эналаприл, верошпирон, дигоксин. Схема правильная, но видимо, не те дозировки.

— Верошпирона сколько принимаете? — спросил я.

— Двадцать пять миллиграмм, — ответила та. — Эналаприла пять.

Ну вот, ясное дело, слишком низкие дозировки. Да здесь уже другой диуретик нужен, Фуросемид.

Я послушал сердце и лёгкие, в лёгких выслушал влажные хрипы в нижних отделах. Жидкость застоялась и там, отсюда и одышка. Что ж, всё поправимо.

Выписал новые назначения, добавил Фуросемид 40 мг утром, Аспаркам по одной таблетке три раза в день, чтобы восполнять калий. Верошпирон увеличил до пятидесяти миллиграмм, эналаприл до десяти и два раза в сутки.

— Вот, держите, — протянул я ей рецепт. — Отёки ваши сгоним, всё будет хорошо.

— Спасибо, доктор, — кивнула Зинаида Фёдоровна. — Вы очень внимательный. Не то, что некоторые, которые только о себе думают!

Они нахмурено посмотрела в сторону двери.

— Что у вас происходит? — не выдержал я.

— Да Тонька бегает всем рассказывает, какая она здоровая, — фыркнула Зинаида Фёдоровна. — А я знаю, у самой давление покруче моего будет! Как павлин красуется.

— Перед кем? — удивился я.

Пациентка вдруг смутилась и покраснела.

— Да так… — пробормотала она. — Я пошла.

С удивительной прытью для своих отёков она поспешила скрыться за дверью. Что-то тут явно не так.

Ответ появился в моём кабинете следом. Пожилой мужчина, лет восьмидесяти. Высокий, статный, с ровной спиной и гордой осанкой. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, усы подстрижены. Лицо загорелое, морщинистое, но живое, с хитрым блеском в глазах.

— Здравствуйте, доктор, — кивнул он, усаживаясь на стул. — Меня зовут Петров Николай Степанович. Восемьдесят лет от роду мне!

Он произнёс это с непередаваемой гордостью.

— Здравствуйте, — улыбнулся я. — На что жалуетесь?

— Нет у меня жалоб, — махнул он рукой. — Галька наша заставила на диспансеризацию прийти, мол, старый уже. Но я бодр, весел, с хорошим аппетитом и хочу жить!

— Отлично, — кивнул я. — Но давайте я вас осмотрю всё-таки.

Давление оказалось сто двадцать пять на восемьдесят, пульс семьдесят два. Плёнка ЭКГ в полном порядке, отёков нет, дыхание чистое.

— Николай Степанович, — сказал я с одобрением, — для вашего возраста вы в отличной форме. Давление в норме, сердце работает хорошо, лёгкие чистые. Так держать!