Книга Бывает и хуже? Том 3, страница 68 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— У нас проблема, — выдохнула она. — Химическая катастрофа!

А это ещё что значит?

Я уже привык, что каждую секунду жизни на меня сыпется новая проблема. Может, у тела Сани Агапова способность такая — притягивать проблемы? Зачастую даже слишком абсурдные.

Как, например, сейчас. Химическая катастрофа, отлично.

— Можно чуть больше конкретики? — попросил я Лену.

Химическая катастрофа, и у меня даже вариантов пока не было о произошедшем. В моём прошлом мире использовался термин алхимическая атака или алхимическая катастрофа.

— Я градусник разбила, — упавшим голосом ответила медсестра. — Обрабатывала, как обычно. И… он выскользнул, об край раковины, на пол. Я не знаю, что теперь делать! Надо приём отменять! Надо всех эвакуировать.

— Так, стоп, зачем всех эвакуировать? — удивлённо уточнил я.

— Ну как же, ртуть… — пояснила Лена. — Это же кошмар!

Я выдохнул с облегчением. Уже не знал, что и думать.

— Лена, всё решаемо, — мягко проговорил я. — Ртутные градусники уже давным-давно не делают.

Этот вопрос я изучал отдельно. А ведь в этом мире каких-то лет пять-шесть назад действительно делали с ртутью. А это очень опасное вещество, пары которого могут вызвать отравление.

— Как не ртутные? — переспросила Лена. — Там серебристое вещество, которое скаталось в шарики. Это абсолютно точно ртуть!

— Нет, это галинстан, — пояснил я. — Сплав галлия, индия и олова. Он очень похож на ртуть внешне. Серебристый, жидкий при комнатной температуре. Образует такие же шарики. Но это не ртуть.

Лена неуверенно поморгала.

— Правда? — переспросила она.

— Конечно, — кивнул я. — Ртутные градусники запретили использовать в медицинских учреждениях ещё несколько лет назад, они слишком опасные. Теперь все градусники с галинстаном.

Медсестра ещё на пару мгновений задумалась.

— Но ты же знаешь, какое у нас оборудование, — возразила она. — Не удивлюсь, если в кабинетах градусники, которые не менялись с пятидесятых годов прошлого столетия.

И это резонное возражение. Я бы тоже не удивился, будь это так.

— Но градусник в свой кабинет я покупал сам, — улыбнулся я. — У нас всё даже круче: мне градусник в принципе не достался. А температуру людям надо как-то мерить.

Тогда-то я и изучил тему градусников этого мира.

Лена наконец-то выдохнула и расслабилась.

— И этот галин-стан, он безопасен? — с интересом спросила она.

Странно, что этого не проходят в медицинских колледжах. Хотя я в принципе не знаю, какие тут программы обучения.

В моём мире медицинский — это был кладезь знаний абсолютно по всем темам, хоть как-то связанным с медициной.

— Он не ядовитый, — спокойно объяснил я. — Состоит из 68,5% галлия, 21,5% индия и 10% олова. Жидкий при температуре выше минус девятнадцати градусов. Безопасный для человека. Не испаряется при комнатной температуре, в отличие от ртути. Он имитирует ртуть, но при этом безопасен. Но шарики образует точно такие же, тут ты права.

— Значит, мы спасены, — выдохнула Лена. — И не отравимся.

— Но градусник убрать всё-таки нужно, — улыбнулся я. — Из соображений чистоты. Идём.

Мы вернулись в кабинет.

На полу действительно лежал разбитый градусник. Стеклянный корпус был расколот на несколько кусков. Рядом лежали серебристые шарики галинстана. Десятки.

Я присел на корточки и внимательно осмотрел пол.