Книга Бывает и хуже? Том 3, страница 110 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Издеваетесь? — вздохнула Тачилина.

Да если бы. Список косяков Сани мне так никто и не прислал. Может, на почте где-то завалялся? Так что всё самому, всё самому.

— Нет, — на этот случай приготовлена отмазка, которую я придумал ещё в больнице. — Я получил травму головы, из-за чего возникла ретроградная амнезия. Поэтому я не помню многие моменты.

А что, пусть будет так. Тачилина покосилась на меня недоверчиво.

— Вы назвали меня посредственным пульмонологом и заявили, что сантехник разбирается в медицине лучше, чем я, — холодным тоном заявила она. — Потом сказали, что я тупая курица.

— И Анастасия Григорьевна выставила вас за дверь, — добавила вторая женщина, видимо, медсестра. — А потом решила, что отказывается от вас как от пациента.

Банальная грубость. Саня, в этот раз даже не оригинально. Хотя интересный момент, вообще-то подобные высказывания на него очень непохожи. С чего это он решил упрекнуть коллегу в некомпетентности?

— А когда это было? — спросил я.

— Семь месяцев назад, — всё тем же ледяным тоном отозвалась Тачилина. — Так что я попрошу вас уйти.

Семь месяцев назад. Конец лета — начало осени? Саню распределили в маленький Аткарск, его жизнь начала рушиться. Возможно, он использовал эту грубость как разрядку. Я не знаю, что точно было в его голове тогда.

— Я хочу извиниться, — решительно заявил я. — Мне не стоило так грубить. Это был трудный период моей жизни, вероятно, поэтому так и сказал. Но я так не думаю о вас. Приношу свои извинения.

Сколько ещё раз мне придётся извиниться за тебя, Саня? Может, сразу всем письма с извинениями разослать, так проще.

— У вас же амнезия, откуда вы знаете про период жизни? — прищурилась Тачилина.

— Кое-что я же помню, — ответил я. — Мне и правда жаль. Вы не заслуживаете таких слов.

Анастасия Григорьевна немного помолчала.

— Что ж, это звучит искренне, так что я приму вас, — наконец сказала она. — Я и не думала, что вы и правда извинитесь. Знаете, после травмы вы словно другим человеком стали. Татьяна Николаевна, проведите пока что спирометрию.

Мы с медсестрой отошли к аппарату для измерения функции лёгких. Сделали спирометрию, вылез результат. Медсестра мне его не показала, сразу отдала Тачилиной.

Та посмотрела и нахмурилась.

— Странно, — пробубнила она. — Давайте я вас послушаю.

Она достала стетоскоп, начала слушать мои лёгкие. Забавно даже быть в роли пациента, а не врача. Необычное чувство.

Тачилина хмурилась всё больше, закончила с осмотром.

— Приступы как часто сейчас бывают? — спросила она.

— Да вообще их нет уже почти месяц, — отозвался я. — Вот в реанимацию попал с сильным бронхоспазмом в январе, а после всё в порядке.

— У вас показатели сильно улучшились, — заявила Анастасия Григорьевна. — ОФВ1 девяносто процентов, а было семьдесят. Хрипов не слышу почти. Словно астма проходит. Не понимаю, как такое возможно.

Зато я понимаю. Самоисцеление. Оно потихоньку работало всё это время и продолжает работать. Я и сам отмечал, что ингалятор мне уже почти не нужен.

Причём это касается и других болезней Сани. Сахар в биохимическом анализе крови теперь в норме. Давление тоже нормализовалось. Конечно, на всё это влияет и моё питание, и образ жизни, и полезные привычки. Но всё-таки помимо этого работает и моя искра праны.