Книга Бывает и хуже? Том 2, страница 66 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Да, просто… — она повернулась ко мне. Помолчала, размышляя, стоит ли мне это говорить. Потом решилась. — Я кардиолог, Агапов. С двадцатилетним стажем. А сегодня, когда привезли пациента, я смогла оказать базовую помощь и отправить в Балашов. И всё.

Она потянулась было к кофе, но с отвращением отставила его в сторону.

— И так каждый раз, — продолжила она. — У нас в больнице нет кардиологического отделения. Нет оборудования, нет нужных препаратов. Я знаю, как проводить тромболизис, как правильно реанимировать. Но здесь я могу только сидеть в поликлинике и принимать гипертоников. А пациентов, которым нужна экстренная помощь, отправлять в Балашов. И знаете, со временем я всё больше стала плевать на свою работу. Может, это и называется выгоранием.

Тамара Павловна снова замолчала, отвернувшись к окну. Я тоже молчал, давая ей выговориться. Ну вот день сегодня такой, все делятся своими переживаниями.

Хорошо понимал чувства заведующей. Хотя, честно говоря, даже не думал, что она об этом переживает. Лаврова и со стороны казалась врачом, которому плевать на пациентов. Теперь понятно, что за этим стояло.

— Если Кораблёв не доедет до Балашова, это будет не моя вина, но я буду виновата, — добавила она. — И мне потом с этим жить.

— Тамара Павловна, вы сделали что могли, — сказал я. — Я уверен, он выкарабкается. И вы приложили к этому все усилия. У него есть силы бороться.

Особенно с моей праной, о чём я, по понятным причинам, умолчал.

— Вы думаете? — с надеждой взглянула она на меня.

Я молча кивнул. Лаврова неожиданно улыбнулась, и это был первый раз, когда я увидел, как она улыбается.

— Может быть, я в вас и ошиблась, — задумчиво проговорила она.

Это было нечто, похожее на искреннюю похвалу. От Лавровой-то, которая мечтала меня уволить. Неожиданно.

Я отправился в свой кабинет. Спускаясь по лестнице, почувствовал сильное головокружение. О нет…

Мир зашатался, и я с трудом успел схватиться за перила. Перерасход праны. Он давал о себе знать.

В прошлый раз после стрелки с Чердаком я расплачивался пару дней. Слабость, тошнота, головокружение. Но в этот раз всё гораздо серьёзнее.

Голова начала раскалываться, перед глазами плыли цветные пятна. Тело будто налилось свинцом, движения стали даваться с трудом.

Я сжал зубы и продолжил спуск. Нельзя показывать слабость. Нужно дойти до кабинета, доделать дела. Отправиться домой.

Каждый шаг давался тяжело, я на какой-то период времени полностью потерял способность ориентироваться в пространстве. Но продолжал идти вперёд.

Такое состояние будет время от времени настигать меня ещё несколько дней. Такова цена за Кораблёва. Но иначе я поступить не смог.

Через несколько минут стало чуть-чуть полегче. Головная боль и тошнота не стихли, но я хотя бы вернул себе способность к ориентации в пространстве. Зашёл в кабинет, опустился за свой стол.

— Ты в порядке? — встревоженно спросила Лена. — Бледный какой-то.

— Устал, пока пациента спасал, — отозвался я. — Ты молодец, что решила проведать Кораблёва. У него был инфаркт, его увезли в Балашов.

— Ничего себе! — удивилась медсестра. — Вот это совпадение, что я решила именно ему позвонить… Бывает же такое!

Да, совпадение и правда мистическое. Я кивнул, не находя в себе больше сил на разговоры, и принялся за заполнение домашних вызовов.