Книга Доктора Звягина вызывали? Том 1, страница 52 – Алексей Аржанов, Игорь Алмазов

Мы коротко обрисовали ей ситуацию, а затем я заглянул в комплекс к нашим дамам, и сообщил, что пока что поездка домой не предвидится.

— Татьяна Семеновна, вы лучше всех знакомы с населением Ландышевки, кто мог украсть наш руль? – поинтересовался я у фельдшера.

— Да тут и думать нечего. Ванька, дурачок наш местный. Страсть у него к автомобилям, всё мечтает свой собрать из запчастей, – ответила фельдшер.

— Из моего руля?! Ну-ка где этот Ванька, я сейчас из него самого какую-нибудь запчасть достану! – распылился Владимир, покраснев от гнева до уровня помидора. Я даже подумал, что у него снова давление может подскочить от таких нервов.

— Так, спокойно, – остудил я водителя, – с Ванькой пойду разговаривать я. Татьяна Семеновна, покажите мне его дом, пожалуйста.

— Да показывать нечего, вот по главной улице идёшь и самый последний дом справа его. Не ошибёшься. Только вот осторожнее там. Ванька к себе домой вообще никого не пускает.

Я кивнул и направился в заданном направлении. В деревне, строго говоря, очень сложно заблудиться. Здесь есть одна главная улица и парочка второстепенных. Вот собственно, и всё. Конечно, у нас в области были сёла и побольше, но Ландышевка по размерам была очень скромной.

Насчёт разговора с Ваней я не волновался. Судя по всему у него врождённое слабоумие. Курс психиатрии с университета я помнил очень хорошо, и как общаться с такими пациентами знал. При олигофрении выделяют три степени тяжести: дебильность, имбицильность и идиотию. Дебильность является самой лёгкой из форм. Люди с этой формой начинают позже ходить и говорить, страдают некоторыми дефектами речи и способны выполнять неквалифицированный труд. При имбицильности у людей также формируется речь, но со значительными дефектами и косноязычием. Движения у таких людей плохо координированы, к труду они не способны. При желании их можно обучить элементарным навыкам самообслуживания. Идиотия – самая тяжёлая форма олигофрении. При ней человек не способен к речи, необучаем и живёт, в основном, инстинктами.

Судя по всему у Ваньки именно дебильность, самая лёгкая форма. Передвигался он неплохо, да и по рассказу о собирании автомобиля можно сделать вывод о каких-то желаниях и интересах. Только вот забыл уточнить, один ли он живёт. Если да – надо позаботится о нем, возможно пристроить в какое-нибудь учреждение. Хотя обычно в такие заведения принимают только до восемнадцати лет. А потом отправляют в свободное плавание.

Я дошёл до нужного дома. Да уж, такой точно ни с чем не перепутаешь. Домишка был откровенно в аварийном состоянии. Белая ворона на фоне остальных опрятных аккуратных деревенских домов, некоторые даже двухэтажные. Этот же нуждался в ремонте: упавший забор, покосившаяся крыша, деревянные окна кое-где даже без стекол, чёрные подгнившие стены.

Я подошёл к одному из окон и осторожно постучал. Вскоре в окне показался Ванька.

— Добрый день, я к тебе. Можно войти? – добродушно улыбаясь спросил я, стараясь делать между словами достаточные паузы, чтобы Ваня точно всё понял.

— Зачем? – настороженно спросил тот.

— Просто поговорить. Я врач, приехал сегодня лечить людей. Хочу вот с тобой пообщаться, – осторожно проговорил я, подбирая правильные слова.

— Врач? Хороший? – всё ещё через окно зачем-то уточнил Ваня.